Красный Сокол - Аврора Пайель

– Те парни на улице… они называли тебя Красным Соколом. Это они посылают тебе угрозы?

– А-ага.

– Как они узнали, где тебя искать?

Я хмурюсь. Ни малейшего представления. О концерте знали «хаски» и пара человек из их окружения. Неизвестно, как о нем узнали парни в балаклавах.

– Без понятия, – честно отвечаю я.

– Посиди, я пойду поищу, чем обработать твои раны.

Я киваю, и она уходит в ванную. А я пока проведаю Эмму. Два года назад, когда я только присоединился к «Хаски», эта малютка была одной из немногих, кто принял меня тепло. Раньше для ребят я был противником, и они долго не могли привыкнуть, что теперь я на их стороне. Долгое время моими единственными друзьями были Билл и Фрэнк. И конечно, малышка Эмма. Если бы мне посчастливилось иметь младшую сестру, я бы хотел, чтобы она была похожа на нее.

Я тихо открываю дверь и вижу: она лежит, свернувшись в клубочек, под одеялом. Она все еще шмыгает носом, но теперь уже во сне. Завтра, когда она увидит, что со мной все в порядке, она снова улыбнется. Чарли стоит рядом, прислонившись к стене. Она молча наблюдает за мной. Я смотрю в ее уставшее лицо и понимаю, что ее переживания, ее боль вызваны мной. Ей и правда не все равно. Ей на меня не плевать.

– Ну что, обработаешь? Я слышал, что инфекционный целлюлит может быть даже от маленькой ссадины.

– Вот это память.

– А то!

Ее лицо немного светлеет. Улыбаясь, она идет в свою комнату и манит меня за собой. Я сажусь рядом с ней на кровать, и она приступает к осмотру. На коленях у нее лежит пара ватных дисков. Она берет один и опрыскивает его антисептиком – приходится обходиться тем, что есть. Затем аккуратно очищает царапины на моем лбу. Я любуюсь Чарли, ее нежной кожей. Ее сладкие фруктовые духи опьяняют меня. Ее волосы касаются моих плеч, а восхитительный аромат витает вокруг, заставляя забыть, что я здесь делаю. Чарли становится на колени на матрас, чтобы достать до моей макушки. Одной рукой она берется за мое плечо, и у меня вырывается болезненный стон. Чарли замирает и обеспокоенно смотрит на меня. Я поднимаю бровь.

– Там просто синяк, – говорю я, чтобы успокоить ее. – Ничего серьезного.

– Раздевайся.

– Поосторожней с желаниями.

Мои губы расплываются в ухмылке. Чарли морщит лоб.

– Живо! – командует она.

Я вздыхаю. Выбора нет. Она упрямей меня. Корчась от боли, снимаю куртку, а потом толстовку. Больно, конечно, но я же хоккеист – мне не привыкать.

– Довольна?

Чарли молчит. Она мрачно смотрит на гематомы:

– Просто синяк? Ты издеваешься?! Тебя будто катком переехало!

Я перехватываю ее запястье в тот момент, когда она тянется, чтобы внимательнее осмотреть мои раны.

– Говорю тебе, это пустяк.

– Но…

Я осторожно тяну Чарли за руку, привлекая ее ближе. Одной рукой держу ее лицо, а другой начинаю выводить маленькие круги на ее пояснице.

– Это всего-навсего синяки.

– Тебя чуть не убили.

– Но не убили же.

Чарли вяло кивает, а затем продолжает обрабатывать мне лоб. В ее глазах – гнев. Я улыбаюсь. Она волнуется за меня. Чего еще можно желать? Я глажу ее, и она успокаивается.

Постепенно ее волнение сменяется напряжением иного рода. Грудь Чарли оказывается в нескольких сантиметрах от моего лица, и я не отказываю себе в удовольствии любоваться ее изгибами. По моему телу растекается жар. Очень скоро в штанах становится тесно, и Чарли это чувствует. Она страстно впивается в мои губы. Наши глаза широко раскрыты. В ее зрачках пылает чистая похоть, и я уверен, что то же Чарли видит в моих. Я хочу ее так сильно. Хочу прижиматься к ней, вдыхать ее аромат, ощутить ее вкус на своем языке. Хочу забыть обо всех проблемах. Хочу забыться в ней.

Я крепко обхватываю Чарли за талию. Наши губы неистово терзают друг друга. Ее рот приоткрывается, чтобы впустить мой язык, и я прижимаюсь к ней еще крепче. В конце концов мои легкие начинают гореть от нехватки кислорода, и только тогда я разрываю поцелуй. Задыхаясь, Чарли умоляет о большем. Я подчиняюсь ей. Забытый ватный диск куда-то падает, когда Чарли зарывается пальцами в мои волосы. Я снова набрасываюсь на ее губы. Толстовка Чарли летит в сторону. Я стягиваю бретельки майки с ее плеч и осыпаю поцелуями шею. Смущение остается далеко позади – наши движения слаженны, а тела идеально подходят друг другу. Чарли прижимается ко мне, словно читая мои мысли. Ее пальцы проскальзывают под резинкой моих боксеров. Моя голова откидывается назад, а с губ срывается стон наслаждения.

Это восхитительная пытка, божественная мука, а Чарли – мой прекрасный, самый любимый палач. Я готов умереть от ее рук и буду счастлив.

Я посасываю и покусываю нежную кожу Чарли, в то время как ее пальцы ритмично двигаются вверх-вниз по моему набухшему члену. В голове не осталось ни одной мысли. Мной овладевает безумие, и реальности больше не существует.

Вдруг она отстраняется, на ее губах играет озорная улыбка. Я блаженно любуюсь ее телом, в то время как она опускается ниже, пока не оказывается между моих ног.

Я стараюсь сдерживаться, но теряю рассудок в ее умелых руках. Язык и губы Чарли подталкивают меня к бездне наслаждения. Нет, не сейчас, еще рано. Еще мгновение я позволяю мучить меня, но затем, собрав волю в кулак, отстраняю ее. Чарли смотрит на меня удивленно, и я улыбаюсь.

– В эту игру должны играть двое, мой ангел, – шепчу я успокаивающе. – Ну же, давай.

Я избавляюсь от своих джинсов и нижнего белья, а затем подхватываю Чарли, поднимая ее с постели. Острая боль пронзает мои ребра, но я не обращаю на это внимания. У меня есть дела поважнее. Я несу Чарли в ванную и усаживаю ее на край раковины. Расположившись между ее бедер, не торопясь любуюсь ею. В глазах Чарли бушует пламя. Она внимательно следит за движениями моих рук, ласкающих ее кожу. Я расстегиваю застежку ее лифчика и снимаю его, задевая напряженные соски. Затем стягиваю с Чарли джинсы и целую ее через трусики. С ее губ срывается стон, когда моя щетина царапает нежную кожу. Мышцы ее живота напряжены, когда я провожу языком дорожку от ее пупка и ниже.

Пальцы Чарли сжимают край умывальника, когда я снимаю последнюю преграду между нами. Я снова поднимаюсь, зарываясь лицом в ее шею и прижимаясь