Его опасная наложница - Злата Алексеевна Ионова

лично проверил карету. Её действительно спрятали — втиснули между двумя громыхающими телегами, полными овощей, среди женщин-поварих, что ехали закупать провизию для дворцовой кухни. От них пахло луком, чесноком и дешёвым табаком. Никто не задавал вопросов женщине в сером.

Карета дернулась и выехала через западные ворота, прогрохотав по подъёмному мосту. Ирис затаила дыхание, глядя, как каменные исполины стен отдаляются, превращаясь в зубчатую линию на фоне неба.

Она ждала этого момента долгие месяцы.

Оказаться на улице оказалось сбывшейся мечтой и самым страшным кошмаром одновременно.

Город встретил её оглушительным шумом, криками зазывал, скрипом колёс и гулом тысяч голосов. Запахами жареного мяса с вертелов, кислого вина, острых специй, конского навоза и дыма. Улицы были запружены людьми — крестьяне в лаптях толкались с ремесленниками в чистых рубахах, купцы орали друг на друга, цепляясь за полы кафтанов, дети носились под ногами у прохожих.

Ирис вышла из душной повозки и просто стояла посреди рыночной площади, запрокинув голову. Глубоко вдыхала воздух полной грудью. Свобода. Настоящая, пьянящая свобода. Ни мраморных стен, ни золотых решёток, ни стражи за портьерами, ни фальшивых улыбок наложниц, готовых воткнуть шпильку в глаз.

Она пошла вперёд — без цели, без чёткого плана. Просто брела по рядам, разглядывая товары, вслушиваясь в разговоры, впитывая жизнь всеми порами кожи.

Она видела горы пряностей, разложенных в глиняных чашах — шафран цвета закатного солнца, чёрный перец размером с горошину ада, корица, завёрнутая в пальмовые листья. Видела ткани, развешанные на просушку — алый шёлк, синий бархат, золотая парча, которые мерещились ей даже закрытыми глазами.

Оружие на прилавках кузнецов-оружейников — прямые мечи, изящные сабли, хищные наконечники для стрел. Она задержалась у одного из прилавков, проводя пальцем в перчатке по лезвию топора. Хорошая сталь. Чистая работа. Не чета парадным игрушкам из королевских арсеналов, покрытым бесполезной гравировкой, но достойная уважения.

Она искала следы своей прошлой жизни. Храм Меча. Острова Архипелага. Земли Севера, которые она когда-то называла домом. Но здесь, на этом грязном, живом рынке, были только слухи, сплетни и сказки для приезжих. Торговцы говорили о далёких странах, о проклятых морях, о кораблях-призраках, что привозят диковинные товары из-за края света. Она слушала, запоминала интонации, ловила географические названия, но ничего конкретного, никаких ниточек к своему прошлому не находила.

И тут холодная логика Хранительницы ударила в висок набатом. Ирис поняла одну очень простую вещь: генерал отпустил её слишком легко.

Слишком спокойно. Слишком просто. Не попытался остановить. Не предупредил об опасности улиц после заката. Человек, командующий армией, не мог быть настолько беспечным.

Её вели сюда. Ей позволили выйти.

Ирис резко остановилась. Рынок внезапно стал слишком тесным, люди — слишком близко. Она медленно обернулась.

Глава 40

Ирис резко остановилась. Рынок внезапно стал слишком тесным, люди — слишком близко. Она медленно обернулась, но никого так и не увидела. Она не видела хвоста за собой, будто она и вправду свободная.

Она гуляла по узким, извилистым улочкам нижнего города, куда не заглядывают кареты знати. Купила у уличной торговки горячую лепёшку с мясом и пряным соусом — еда обжигала пальцы и была невероятно вкусной, совсем не похожей на пресные дворцовые деликатесы. Ирис с жадным любопытством разглядывала прохожих.

Вся одежда вокруг была для неё новой — в прошлой жизни она никогда не видела ни таких ярких расцветок, ни такого кроя. Яркие шерстяные юбки крестьянок, расшитые цветными нитками передники прачек, тяжёлые кожаные сапоги ремесленников и лёгкие плетёные сандалии бродячих артистов. Люди казались другими — иными лицами, иной речью с непривычным акцентом, иными привычками громко спорить прямо посреди дороги. Но чем дольше она смотрела, тем яснее понимала: на деле они оставались теми же самыми людьми из её прошлого. Смеялись над глупыми шутками, отчаянно торговались за каждую монету, сплетничали у колодцев, любили до безумия и ненавидели до смерти. Внешность провинций никогда не меняла истинную суть души.

Она обошла весь центральный рынок вдоль и поперёк и поняла окончательно: карту здесь не найти.

Нужна специализированная лавка картографа или отделение Гильдии Путешественников. В обычных книжных их не держали — слишком дорого хранить бумагу, которая портится от влажности. Типографии столицы не делали дешёвых маленьких копий для продажи зевакам; всё создавалось под заказ богатых домов месяцами кропотливой работы. Она нашла лишь пару мелких, засаленных лоскутов пергамента с описанием местных болот и графских лесов — даже её Дворец Грёз был отмечен там жирной чёрной точкой без названия, но никаких островов Архипелага, никаких далёких земель Севера, никаких следов Храма Клинкового Пути.

Ирис тяжело вздохнула и убрала очередной бесполезный свиток обратно на пыльный прилавок старьёвщика. Торговец разочарованно крякнул.

Забравшись слишком далеко от центральных площадей, ориентируясь больше на интуицию, чем на знание улиц, она попала в неприятную ситуацию.

Узкая, кривая улочка, зажатая между глухими стенами складов, внезапно вывела её в тупик — грязный, тёмный закуток, заваленный гнилыми ящиками и пропахший кислым дешёвым вином, мочой и тухлой рыбой. Ирис резко остановилась, инстинктивно разворачиваясь на каблуках, чтобы уйти той же дорогой, но путь ей уже преградили трое.

— Эй, малышка, составь нам компанию, — окликнул её один, выступая вперёд. От него разило перегаром так, что цветы на подоконнике могли бы завянуть.

Пьяная компания. Портовые рабочие или грузчики с товарных складов — судя по грубой одежде, мозолистым рукам и красным обветренным лицам. Один, самый молодой и наглый, жадно раздевал её взглядом, оценивая фигуру. Второй, пониже ростом и хитрее, не сводил глаз с кожаного кошеля, что висел у неё на поясе поверх простой юбки. Третий просто молча ухмылялся, покачиваясь с пятки на носок, перекатывая во рту солому.

Ирис напряглась всем телом. Мышцы спины мгновенно одеревенели. Рука медленно, незаметно для окружающих скользнула к бедру, где под многочисленными слоями ткани был спрятан кинжал.

— Отойдите, — сказала она ровно, глядя прямо в глаза тому, кто стоял ближе всех. Голос прозвучал тихо, но сталь в нём заставила бы отступить и трезвого солдата.

— Ой, какая строгая цыпочка, — пьяно заржал тот, что смотрел на кошелёк, делая ещё один шаг вперёд. Его спутники поддержали гоготом. —