На полной скорости - Рут Стиллинг

Я пользуюсь возможностью более внимательно изучить его обнаженную грудь и татуировки, пока он стоит передо мной, одетый только в черные трусы, обтягивающие его идеальные хоккейные бедра.

В его дыхании всё ещё чувствуется привкус бурбона, но, учитывая размеры этого парня, меня не удивляет, что он снова контролирует свои чувства. Это в сочетании с тридцатиминутной поездкой на такси сюда.

Когда губы Томми скользят по моим, от меня не ускользает тот факт, что мы ни разу не поцеловались, хотя я много раз думала, что он сделает это.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Дженна? — спрашивает он, настолько чертовски уверенный в себе, что меня тошнит.

Я смотрю ему в глаза. Мы так близки, что наши носы соприкасаются.

— Я бы хотела, чтобы ты сделал что-нибудь, потому что прямо сейчас мне действительно чертовски скучно.

Его губы растягиваются в озорной улыбке, не оставляя у меня сомнений в том, что он в своей стихии, а я именно там, где он хочет.

— Прежде чем ты прервала меня, я собирался поласкать пальцами твою киску. Но, учитывая, что всё, что вылетает из твоего рта, — это чушь, которую я терпеть не могу, я думаю, что засуну туда свой член и дам нам всем гребаный отдых.

Моё дыхание прерывистое, я говорю едва слышно.

— Это то, что ты сделал с той блондинкой? Ты заставил её замолчать своим членом?

Он уже сказал мне, что она никогда не прикасалась к его члену. И все же я не собираюсь забывать о том, что он сделал. Я не дам ему никаких поблажек.

Томми убирает руку с моего бедра, чтобы поиграть с моими волосами. Он не прикасался к моей киске, но она сжимается так, словно я нахожусь в третьем оргазме.

Он наматывает прядь моих волос на свой татуированный палец, и я тяжело сглатываю, гадая, что слетит с его губ дальше.

— Сколько раз мне нужно повторять тебе, что она не сосала мой член? — он дергает за прядь, наклоняя мою голову набок и обнажая шею. Он скользит губами по моей нежной коже. Это собственнический жест, и я ненавижу себя за то, что мне это нравится. — Каково это было, Дженна? Думать, что я был с другой девушкой.

Я знаю, что он имеет в виду, тот день в “Rise Up”, когда я случайно рассказала о своём перепихоне накануне.

— Я ничего не почувствовала, — лгу я.

— Последний шанс, прежде чем я заполню этот рот.

Мои губы покалывает от предвкушения. Я никогда особо не была заинтересована в том, чтобы делать парню минет, но я знаю, что с Томми это будет хорошо.

— Всё, что я чувствовала, это ненависть, и ни грамма чего-либо ещё, — снова лгу я.

Он опускает мои волосы, находит пояс своих боксеров и одним движением сбрасывает их на пол. Я на идеальной высоте для того, чтобы он мог войти.

— Значит, если бы я вот так вошел в другую женщину, — обхватив одной рукой свой толстый член, Томми входит в меня. — Тебе было бы наплевать, что это не ты?

Потеряв дар речи, я качаю головой, в уголках моих глаз выступают слезы от того, как он растягивает меня.

Я и забыла, какой он большой.

Когда я смотрю вниз, между нами, татуировка вокруг его члена, полностью исчезает, и затем он полностью входит внутрь.

Он не двигается, и я тоже.

— Какого черта я не могу выкинуть тебя из своей жизни? — в конце концов, произносит Томми.

Это первое настоящее проявление уязвимости, свидетелем которого я стала. Были мимолетные моменты, когда я видела мягкость или боль в его глазах, но это первые слова, которые он произнес за пределами своего привычного жесткого характера.

— Думаю, мы впервые в чём-то сошлись, — отвечаю я, как раз в тот момент, когда Томми делает свой первый толчок внутри меня. — После этого я больше никогда не хочу тебя видеть.

Он снова скользит во мне, и по моему позвоночнику пробегают мурашки.

— По крайней мере, до следующего секса, Дженна.

Я качаю головой, внутри меня уже нарастает глубокое давление.

— Я ненавижу каждый раз, когда ты входишь в меня.

Руки Томми тянутся к V-образному вырезу моего свитера. Одним движением он разрывает материал на части.

Я бы спросила его, в чём, чёрт возьми, я должна пойти домой, если бы меня это волновало.

Его взгляд падает на кружевной черный бюстгальтер, темный цвет полностью контрастирует с моей разгоряченной кожей.

— Мы трахаемся, потому что мы с тобой одинаковые.

Это самое безумное заявление, которое я когда-либо слышала, и саркастический смех, вырывающийся из моей груди, отражает мои мысли.

— Мы, — засовывая один палец в рот, а затем протягивая его мне.

Как слабовольная женщина, которой я и являюсь, я открываю рот и провожу по нему языком, представляя, каким бы мог быть наш поцелуй.

— Ты необузданный ребенок, Дженна Миллер. Я вижу, что ты тоже прошла через многое.

Он слишком близок мне телом и разумом.

Отстраняясь, я ставлю ладони за спину, опираясь на них, и шире раздвигаю ноги.

— Просто продолжай и трахни меня, Томми. Я думала, 23-летние парни полны энергии.

— 24-летние, — поправляет он, наклоняясь надо мной и проводя языком по моей груди, останавливаясь, когда достигает точки пульса.

Он трахает меня с такой целеустремленностью, такими томными движениями, что моя киска крепко сжимает его. Как этот парень ещё не взорвался внутри меня, я никогда не пойму.

— Как ты отпраздновал свой день рождения? — спрашиваю я, борясь с желанием выкрикнуть его имя и доставить ему удовольствие.

Улыбка, которая появляется на его губах, просто дьявольская.

— Вот так. Трахая девушку, которую я вожделею дольше, чем она того заслуживает.

Обхватив меня сильной рукой за спину, Томми притягивает моё тело обратно к своему, а затем начинает трахать меня жестко и быстро, его кожа блестит от пота.

— У тебя сегодня день рождения?

— Больше нет, и прекрати болтать, Дженна, — требует он. — Я хочу, чтобы ты кончила прямо на мой член, а не задавала мне тысячу вопросов.

Я рискую.

— С запоздалым днём рождения, придурок.

Томми немедленно останавливается.

— Как ты меня назвала?

В снисходительной манере я протягиваю руку и касаюсь его щеки. Я хотела, чтобы это было как угодно, только не интимно, но то, как его взгляд опускается на мои губы, заставляет меня снова усомниться, будем ли мы целоваться.

— Я