На полной скорости - Рут Стиллинг

Несмотря на то, что я не вижу его, я знаю своего брата достаточно хорошо, чтобы распознать, когда он улыбается, и прямо сейчас у меня нет в этом сомнений.

— Да. Тот самый Орион Хардман. Английский вратарь, который до сих пор висит на потолке твоей спальни в мамином доме.

Моя улыбка тут же исчезает. Игра закончилась больше часа назад, а от родителей по-прежнему никаких вестей. Я никогда не ожидала от папы многого. Сомневаюсь, что он появился бы даже на моей свадьбе. Наверное, я всегда надеюсь, что мама смотрит мои игры. Она говорит, что смотрит их, когда мы иногда разговариваем, но обычно я звоню ей на день рождения, или наоборот.

Сегодня был самый важный день в моей карьере. Важнее, чем любая игра на чемпионате мира. Выиграть щит3 всегда было на первом месте в моём списке желаний.

— Она сказала, что позвонит тебе позже вечером.

Голос Холта, словно читающего мои мысли, выводит меня из ступора.

Схватив шампунь, кондиционер и гель для тела, я складываю их в сумку.

— Без обид, но я слышала это обещание от неё несколько раз.

— Ей было нехорошо, — отвечает он на одном дыхании. — Она подхватила вирус, который сейчас повсюду, и уже несколько недель вне строя.

— Жаль это слышать, — отвечаю я. — И всё же, это не относится к остальным двадцати семи годам моей жизни.

В моём ответе звучит горечь, а я всегда старалась не проявлять её — горечь или обиду на Холта. Я знаю, что он не заслуживает такого отношения; это не его вина, что она звонит ему еженедельно. Он не просил, чтобы его ставили в такое положение.

— Почему бы тебе ей не позвонить? — предлагает он, что меня немного бесит.

Когда я подхожу к своему шкафчику, в раздевалке остается только наш нынешний капитан Холли Браун, которая собирает свою спортивную сумку и молча направляется к выходу.

Я показываю ей большой палец, подтверждая, что встречусь со всеми в лаундже для игроков, прежде чем мы начнём отмечать.

Сегодняшний вечер обещает быть диким, и я готова к этому. Мне нужно чертовски расслабиться.

У меня снова сжимается желудок. Обычно такой вечер заканчивался тем, что я поддавалась обаянию другого парня и пустым обещаниям, прежде чем прыгнуть к нему в постель.

Прошло не так уж много времени, на самом деле меньше недели, с тех пор, как Томми сказал мне свалить после того, как я разозлилась на него.

Всё, что мне нужно, это одна жаркая ночь с парнем, чтобы стереть память о плохише “Blades” из моей памяти.

— А разве не должно быть наоборот? Мне кажется чертовски странным звонить ей, чтобы она могла поздравить меня, — наконец отвечаю я Холту, плюхаюсь на скамейку и включаю громкую связь, чтобы я могла собраться. Я сделаю макияж в такси по дороге в город.

— Почему бы тебе не поехать со мной к маме на праздники? Возможно, это хороший шанс снова сблизиться с ней.

Мой второй ботинок с глухим стуком падает на пол.

— Холт, — говорю я раздраженным тоном. — Я люблю тебя больше жизни, но ты не можешь всерьёз полагать, что пара ночей дома в Небраске, с пением рождественских песен и индейкой, решат все проблемы, связанные с родителями, которые тянутся всю жизнь.

Он тихо мычит, и я могу сказать, что он цепляется за любые возможности ради меня.

— Я просто не хочу, чтобы ты чувствовала себя обиженной или чужой, Джен. Тебе всегда рады дома, и ты это знаешь.

Запихивая свою толстовку “Storm” в сумку сильнее, чем нужно, я борюсь со слезами, вспоминая, как мы с мамой разговаривали в последний раз. Это было, наверное, месяца три назад, и всё закончилось ссорой, после которой она повесила трубку. Я сказала ей, что жить в Бруклине тяжело с финансовой точки зрения, и она предположила, что мне пора повзрослеть и найти нормальную работу, за которую будут больше платить.

Это глубоко ранило.

Как полузащитник своей команды, он обычно зарабатывает больше, чем большинство его товарищей по команде. Тем не менее, это вряд ли можно сравнить зарплатой в НХЛ. Тем не менее, я ни разу не слышала, чтобы она осуждала Холта за выбор его карьеры, и это было то, на что я обратила её внимание, когда мы разговаривали. Она не хотела этого слышать и сказала, что я должна либо найти другую работу, либо вообще перестать жаловаться.

Мама не верит в то, что женщины могут заниматься спортом, судя по пассивно-агрессивным комментариям, которые она пробормотала по этому поводу. “Это не очень женственно”. И однажды, когда я училась в старших классах, и одной из моих подруг рассекли бровь, на которую нужно было наложить швы, она намекнула моей подруге прямо в лицо, что её парень, вероятно, бросит ее из-за того, что она слишком мужественная.

Я никогда не рассказывала Холту ничего из этого, так как не понимала, как это улучшит мои отношения с мамой. Мы просто не на одной волне, и она придерживается устаревших взглядов, пропитанных женоненавистничеством. Если бы я думала, что она послушает, я бы просветила её и помогла понять, насколько важен спорт для женщин и молодых девушек.

Подняв свою сумку, я перекидываю её через плечо, а затем хватаю со скамейки свой сотовый и подношу его к уху.

Я бы хотела быть по-настоящему честной со своим братом и сказать ему, что, несмотря на его старания и беспокойство, мне было одиноко, и я и так чувствовала себя чужой в семье. Сильнее уже некуда.

Но это означало бы, что я погрязну в жалости, которая ничего не изменит ни между мной, ни между моими родителями. Всё, к чему это привело бы, — это оказало бы давление на моего брата, когда он и так много несет на своих плечах. Я не позволю негативу испортить мои отношения с ним. И я не собираюсь зацикливаться на обиде из-за того, что у меня не было тех отношений с матерью, о которых я так отчаянно мечтала в детстве.

— Ты права, — Холт говорит тихо. — Мама должна позвонить тебе, и когда я закончу этот разговор, я собираюсь сказать ей, чтобы она взяла этот чертов телефон и связалась со своей единственной дочерью, — его голос наполнен эмоциями, смесью разочарования, печали и благоговения. — Я так чертовски горжусь тобой, Джен. Сегодня ты была великолепна, и когда я приеду навестить тебя на Рождество, мы пойдем пить пиво и есть