Меж двух королей - Линдси Штрауб

И только в этот момент Тэмми поняла:

Если они присоединятся к уроборосу, то это значит, что и Каспен тоже будет обслуживать кого-то другого. Кто-то будет сидеть у него на лице… завершив круг.

Тэмми подняла взгляд на него. Каспен смотрел спокойно, почти безмятежно — но она знала: он уже всё понял. Он уже пришёл к тому же выводу и теперь просто ждал… чего захочет она. Только вот сама Тэмми ещё не знала, чего хочет. В короткой паузе, что зависла между ними, Каспен произнёс просто, не давя, не подталкивая — лишь предлагая:

— Ты можешь выбрать. Кого пожелаешь.

Тэмми ощущала это почти физически — как важно было то, что он уважал её решение присоединиться к уроборосу. Он не стал отговаривать, не стал навязывать своё. Вместо этого он подстроил всё под неё — так, чтобы у неё было право выбора, чтобы она решала, что будет дальше. Сначала в неё хлынуло облегчение. Потом — тихое, дрожащее предвкушение. А следом — вспышка возбуждённого волнения, горячего, как раскалённый воздух над песком.

Она вспомнила слова Каспена:

«Наша культура вращается вокруг наслаждения».

Но тогда… Кто подарит ей это наслаждение? Мысли побежали в привычные тайные места — туда, где по ночам рождались фантазии о Каспене и Лео. Те видения, которые она позволяла себе лишь тогда, когда могла полностью закрыть разум от него. Тэмми медленно оглядела двор, выискивая того, кто хотя бы отдалённо напоминал те ночные образы.

И наконец, она нашла его.

Василиск был стройным, с длинными, гибкими руками. Его светлые, почти белые волосы были зачёсаны назад, и лишь одна прядь непокорно падала на лоб. Он двигался с той уверенной лёгкостью, которая была до боли знакома Тэмми. С той уверенностью, по которой она скучала. Она скучала по его высокому росту, по его длинным пальцам, по его светлым волосам. По тому, как он пах — тёплым летом. По тому, как он всегда чуть наклонялся к ней, когда они разговаривали, будто хотел впитать в себя каждую крупицу её присутствия. Но это был не Лео. Лео здесь не было. И уже никогда не будет.

— Его, — сказала Тэмми, поднимая руку и указывая.

Каспен проследил за её взглядом. Ей даже показалось — или она это придумала? — что на его лице проскользнуло мгновенное понимание. Тень осознания, тонкая и острая, как лезвие. Но это выражение исчезло так же быстро, как появилось.

Он повернулся к ней.

— Тебе предстоит сделать ещё один выбор, — произнёс он спокойно.

Но когда он сказал это таким тоном, выбор стал простым. Тэмми открыла глаза, подняв взгляд на него.

— Я выбираю Аделаиду.

Бровь Каспена слегка приподнялась. На мгновение Тэмми даже испугалась — не рассердится ли он?

Но вместо гнева он лишь спокойно произнёс:

— Хорошо. Ты хочешь спросить её сама или мне сказать?

— Я сама.

Слова слетели с её губ неожиданно легко, без колебаний, будто это решение уже давно зрело внутри.

Она хотела сделать это сама — хотела, чтобы это было её выбором, её шагом, её голосом.

Каспен кивнул, принимая её решение, и, не задавая больше вопросов, развернулся, чтобы уйти.

— Подожди.

Она схватила его за руку.

— Ты сказал, что, когда кто-то заканчивает, он покидает круг.

— Это так.

— Тогда… — Тэмми запнулась. Ей было трудно сформулировать это вслух.

Наконец она повторила то же, что сказала раньше:

— Я не хочу, чтобы у меня оказался чужой член во рту.

Каспен улыбнулся — мягко, понимающе. Тэмми знала, что он поймёт, что она пытается сказать:

Если он кончит раньше неё, он уйдёт из круга — и ей придётся доводить до конца того самого василиска, которого она выбрала для него. Если же Тэмми закончила бы первой — Аделаида занялась бы уже Каспеном. Ни тот, ни другой вариант её совсем не устраивал.

— Я кончу одновременно с тобой, Тэмми. Мы уйдём одновременно.

— Ты… умеешь так?

Его улыбка стала шире, чуть дерзкой, уверенной.

— Я могу попробовать.

Тэмми закатила глаза. У неё было мало — очень мало — веры в то, что Каспен способен настолько точно контролировать момент своего оргазма. Даже для него это потребовало бы невероятного самообладания. Но было уже поздно. Он снова развернулся, направляясь к высокому светловолосому василиску.

И пока Тэмми смотрела ему вслед, всё вдруг обрело реальный вес. Она действительно собиралась это сделать. Она действительно собиралась стать частью уробороса. Пришло время найти Аделаиду. Она стояла на краю двора, наблюдая за происходящим.

— Темперанс, — сказала Аделаида, когда Тэмми подошла. — Ты бы хотела посмотреть уроборос со мной?

— Эм… — протянула Тэмми. — Не совсем.

Брови Аделаиды изящно поднялись. Но сказать это вслух было невозможно.

Поэтому Тэмми сказала это мысленно:

Я хочу присоединиться.

Брови Аделаиды поднялись ещё выше.

Я понимаю.

И… я хочу, чтобы ты… была со мной… в этом.

Тэмми отчаянно надеялась, что Аделаида правильно поняла её мысль, потому что вслух она никогда не смогла бы произнести такую просьбу. В наступившей тишине тревога стремительно нарастала.

Только если ты сама хочешь, — поспешно добавила Тэмми мысленно. — Если это не создаст проблем с…

Она оборвала себя на полуслове, внезапно вспомнив о связи Аделаиды с сестрой Каспера. Конечно же, Аделаида не захочет делать такое с ней. Тэмми уже почти готова была провалиться под землю на десять футов, когда — к её огромному облегчению — прекрасное лицо Аделаиды озарила мягкая улыбка.

— Конечно, я хочу. Для меня это честь, Темперанс.

Облегчение волной прошлось по её телу — настолько искренним был голос Аделаиды. В такие моменты Тэмми снова вспоминала, что она — королева, и что быть с ней — действительно честь, как говорил Каспен. Но к этому было сложно привыкнуть. Возможно, она никогда и не привыкнет.

— Отлично, — сказала Тэмми. И она действительно так думала.

Но затем тревога снова подняла голову. Аделаида положила ей руку на плечо, тёплую и успокаивающую.

— Я понимаю, что это может быть слишком… для тебя.

— Нет, дело не в этом. Ну… в этом тоже, но…

Правда заключалась в другом: Тэмми была совершенно не готова к повторению того, что произошло на заседании совета. Если Аделаида завершит раньше неё — она уйдёт из круга, и Тэмми потеряет контроль над тем, кто именно окажется между её ног следующей. Что, если это будет тот, кому она не доверяет? Что, если это окажется одна из разъярённых Сенек, недовольных её восхождением к трону? Что, если это будет… Аполлон?

Аделаида удерживала её взгляд спокойно и уверенно — и