Меж двух королей - Линдси Штрауб

Она доверяла ей. А значит… могла позволить себе быть уязвимой.

Она попыталась подобрать слова:

— Я… хочу быть только с тобой и с Каспеном.

Тэмми не решилась сказать больше. Но в глубине души она знала: она просит об огромной услуге. Если она собиралась присоединиться к уроборосу — но при этом быть только с Каспеном и Аделаидой — ей необходимо было кончить раньше Аделаиды. Иначе всё выйдет из-под контроля.

— Я могу довести тебя первой, Темперанс, — мягко сказала Аделаида.

Тэмми вновь накрыло сомнением — а не ошибка ли это всё? Последствия уробороса были очень, очень реальны. Она совершенно не хотела видеть, как Аделаида окажется с Каспеном между ног. Но среди всех возможных вариантов — Аделаида была единственной, кому она доверяла. А главное — Тэмми знала: Аделаида не воспользуется моментом, чтобы забрать Каспена у неё.

Успокой свой разум, Темперанс, — прозвучало в её голове. — Никто не сможет забрать у тебя Каспенона. Тем более — я. Ты забываешь, что я добиваюсь совершенно другого Дракона.

Тэмми невольно улыбнулась. Она всё ещё нервничала. Но она доверяла Аделаиде.

В этот момент энергия двора резко изменилась. Разговоры стихали, превращаясь в стоны и приглушённые вздохи. Уроборос формировался — живой, пульсирующий, древний ритуал начинался. Настало время. Прежде чем Тэмми успела спросить, куда идти, Аделаида взяла её за руку. Они вместе направились к Каспену, который стоял рядом с тем самым белокурым василиском. По обеим сторонам уже выстраивались тела, сплетаясь в живую цепь. Тэмми заворожённо следила, как уроборос оживает — как будто сама гора дышит.

Ты готова, Темперанс?

Тэмми посмотрела на Аделаиду, спокойную и уверенную.

Да.

Аделаида коротко кивнула и перевела взгляд на Каспена.

Его глаза уже темнели, становясь почти чёрными. Белокурый василиск стоял неподвижно, величественно, ожидая их первого шага. И Аделаида сделала его. Она подошла к ближайшему василиску — тому, кто лежал на спине, образуя открытое звено цепи. Медленно, грациозно, Аделаида опустилась на лицо василиска, и в тот момент, когда язык коснулся её центра, её глаза закатились, и Тэмми вспыхнула от стыда, возбуждения и страха сразу.

Когда Аделаида открыла глаза, она жестом позвала Тэмми. Но Тэмми… не могла сдвинуться. Ни на шаг.

Голос Каспена прозвучал в её голове тихо, властно:

Тэмми. Теперь твоя очередь.

Его рука легла ей на талию, мягко подталкивая вперёд. Тэмми шагнула, будто во сне, — предвкушение покалывало каждый сантиметр её кожи. Она опустилась на прохладный камень перед Аделаидой; холод пробил позвоночник дрожью. Аделаида наклонилась медленно, осторожно, словно боялась спугнуть её. Она обхватила ладонями бёдра Тэмми и раздвинула их. Как только их кожа соприкоснулась, по Тэмми прошла тёплая волна покоя — и она поняла: это Аделаида успокаивает её своей силой. Позади неё белокурый василиск занял своё место, ожидая. Оставался только Каспен.

Король Змей вошёл в круг последним — последним звеном уробороса. Он двигался медленно, почти торжественно, глядя на Тэмми сверху вниз с безмолвной, подавляющей властью. Тэмми подняла на него взгляд, всматриваясь в него — такого сильного, такого своего — и дыхание её стало неровным, сбивчивым. Каспен просунул руку ей под голову, приподнимая её лицо под правильным углом. Тэмми раскрыла рот, подчинившись, позволяя ему войти. Он заполнял её медленно — дюйм за дюймом — пока она не ощутила его полностью.

Когда он наклонился вперёд, она без слов поняла, что он собирается взять в рот того самого блондина. От одной этой мысли её накрыло слабостью и горячим, колющим возбуждением.

И вдруг голос Аделаиды прошёл по её сознанию шёлковым шёпотом:

— Темперанс, я начинаю.

Тэмми не могла кивнуть. Она просто закрыла глаза и отдалась уроборосу. Спустя мгновение язык Аделаиды коснулся её центра.

И цепь замкнулась —

Аделаида между её раздвинутых ног, Каспен глубоко в её рту. Тэмми ещё никогда не чувствовала такой целостности. Такой принадлежности. Такой правильности. Она была едина с василисками. Едина с Каспеном. Едина с собственной судьбой. Прикосновения Аделаиды были другими. Совсем другими, чем у Каспена.

Мужчины были жёсткими. Во всём. В прикосновениях — резкие, настойчивые, обжигающе грубые. В желании — яростные, требовательные, острые, как клыки. Женщины же были иными. Их тепло — мягкое. Их страсть — текучая. И их прикосновения умели говорить на языке, который мужчины не слышали.

Язык Аделаиды был нежным, тонким, интуитивным. Она пробовала Тэмми медленно, почти благоговейно, даря каждой точке её тела то внимание, которого оно просило. Она знала, куда коснуться. Знала, как провести языком. Знала, что нужно Тэмми… потому что нужно было и ей самой. Тэмми думала, что Каспен знает её тело. Но его знание было ограничено тем, что он видел, и тем, что он мог почувствовать.

Аделаида же чувствовала иначе. Глубже. Женщина понимала женщину. Когда Каспен доставлял ей удовольствие, это иногда всё же ощущалось, будто он что-то берёт у неё — наслаждение, стон, дыхание. Аделаида же только дарила. Ничего не требовала взамен. Она не брала — она одаривала чистым, безграничным наслаждением. И это не было новым для Тэмми — женская ласка присутствовала в её жизни на совете, когда все члены совета касались её губами.

Но то были обрядовые поцелуи — формальные, почти холодные.

Это…

Это было совершенно другим.

Невыносимо интимным.

Личным — словно Аделаида вручала ей драгоценный дар, кусочек своей души. Тэмми чувствовала абсолютную безопасность в её руках. Когда разум Аделаиды коснулся её собственного, Тэмми впустила её — без страха, без сомнений, позволяя ей ласкать не только тело, но и мысли.

Время шло… или, возможно, остановилось. Один за другим василиски достигали оргазма — и покидали уроборос. И каждый чужой взрыв наслаждения отзывался в теле Тэмми, будто происходил в ней самой, смывая её сознание волнами единого, общего экстаза. Она погрузилась в абсолютный покой, растворяясь между Каспеном и Аделаидой. В её мыслях был только он — и то, каким твёрдым он был у неё во рту.

Как ровно двигал бёдрами, настраивая свой ритм под движения Аделаиды. Как его мощь и её мягкость превращали её тело в сосуд для наслаждения. Она думала о Каспене и том, как он отдаётся блондину перед ним — и это только делало её ещё мокрее.

Тэмми была уже совсем близко. Аделаида умело вела её к краю, снова и снова удерживая на грани, точно зная, когда дать чуть больше, когда — чуть меньше. Только женщина могла чувствовать так тонко.

Каспен тоже был на пределе — Тем ощущала это по тому,