Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру - Нина Тимолаева

— А теперь последнее, — произнесла Ясна.

Она шагнула ещё ближе.

Настолько, что видела пот у него на виске. Видела, как Тирна еле заметно меняет опору, поджимая левую руку под складки платья. Видела, как у дальней колонны напрягается один из людей Рагнара.

— Ты рассчитывал, что я либо ошибусь, либо умру, — сказала Ясна. — В башне болт шёл в меня. Не в него. В саду следы вели туда, где нашли бы Хорнову печать. В архиве всё было спрятано не под замком, а под скукой, потому что ты привык: никто не читает старые счета. Ты знал, что я полезу туда, куда умный человек полез бы после одной такой ночи. Значит, либо хотел, чтобы я нашла ложь и приняла её за правду, либо думал, что меня уберут раньше. А это значит, Кайр Ульвек, что все эти годы ты стоял рядом с Рагнаром не как верный пёс дома. А как человек, который давно учился на его тени.

Ульвек оскалился.

— И если даже так? — выдохнул он. — Что с того? Он слишком долго хотел сделать из Каменного Клыка мягкую шкуру для людских рук! Мир, дороги, общие караулы, советы, на которых спрашивают женщину, а не воина! Он вёл дом к слабости. Я всего лишь вернул ему память о том, чем мы живём.

В зале раздалось несколько резких вдохов.

Вот оно.

Не признание во всех мелочах.

Но признание в главном.

Ясна не моргнула.

— Нет, — сказала она. — Ты жил не силой дома. Ты жил его раной. И кормил её, чтобы не зажила.

Ульвек рванул Тирну назад.

— Довольно!

Это было уже не расчётом. Яростью.

И Ясна поняла: сейчас.

— Тирна! Влево!

Девушка дёрнулась так резко, что золотая нить на лбу слетела набок. Но не назад — вбок, как учил брат. И одновременно вскинула правую руку из складок платья.

В пальцах у неё блеснула длинная свадебная шпилька.

Тонкая, с острым концом.

Тирна вогнала её Ульвеку в кисть той руки, которой он держал клинок у её горла.

Он взвыл.

Лезвие ушло в сторону, только черкнув ей шею. Тирна рухнула влево, прямо к колонне.

И Рагнар рванулся.

Всё произошло в одно дыхание.

Тень от колонны отлипла от камня — это были его люди, спрятанные у ступеней. Хорн Велд отшатнулся, кто-то из старших заорал, женщины внутренней стражи кинулись к Тирне. Сам Ульвек, даже с пробитой кистью, успел выхватить второй нож, короткий и узкий, из внутреннего рукава.

Он метнул его не в Рагнара.

В Ясну.

Она увидела только вспышку стали.

И в тот же миг чья-то тяжёлая рука снесла её в сторону так, что воздух выбило из лёгких. Нож ударился в край обрядового стола и со звоном ушёл под кубки.

Рагнар уже был на Ульвеке.

Без меча, без красивой дуэли, без лишнего звона стали — так, как дерутся люди, у которых слишком мало времени и слишком много причин не дать противнику встать снова. Один удар плечом. Второй — в горло. Третий — в руку, где ещё торчала шпилька. Ульвек успел ударить коленом, зацепить его за раненое предплечье, рвануться к правому проходу. Но там его уже встретили двое скрытых воинов.

Через дыхание он лежал лицом в камень, с вывернутыми руками и коленом Рагнара между лопаток.

Тирна сидела у колонны, прижимая ладонь к шее. Крови было немного. Полоска. Не больше. Ясна подлетела к ней первой.

— Не дёргайся.

— Я и не собиралась, — выдохнула Тирна сквозь зубы, но голос уже дрожал от сдержанного удара. — Попала?

— Попала.

Ясна отняла её ладонь от шеи, быстро осмотрела рану. Поверхностная. Больно. Страшно. Но не смертельно.

Только теперь она позволила себе выдохнуть.

— Красиво было? — хрипло спросила Тирна.

У Ясны чуть не сорвался смех — невозможный, истерический, живой.

— Ужасно.

— Значит, хорошо.

Гул в зале тем временем уже снова набирал силу, но теперь он шёл не одной волной. Старейшины кричали друг на друга, люди Серой Реки требовали выдать им Ульвека живым, женщины внутренней стражи теснили его людей к стенам, а те уже не рвались защищать начальника. Слишком явным стал его крах.

И в этот миг из дальнего прохода в зал вбежала Намира.

За ней — двое воинов. Между ними, в тёмном плаще и с белым, почти прозрачным лицом, шла Эйра.

Живая.

Слабая, как призрак после тяжёлой болезни, но на ногах.

Зал затих окончательно.

Эйра остановилась у ступеней, опираясь на руку Намиры. Взгляд её скользнул по Тирне, по Ясне, по лежащему на камне Ульвеку, и в глазах медленно вспыхнуло что-то очень острое, очень трезвое.

— Это он, — сказала она хрипло, но в полной тишине голос прозвучал громче любого крика. — Он приходил после записки. Не сам. В голосе была ткань. Но запах — его. Смола и старая кожа караульного плаща. Он говорил: «Невеста только искра». Я не видела лица, но голос узнала, когда он шептал у постели перед тем, как меня вывели через стену.

Хорн Велд опустился обратно на скамью так тяжело, будто постарел ещё на десять зим за один миг.

— Кто тебя держал? — спросил он.

— В старой нижней кладовой у северного спуска, — ответила Эйра. — Меня поили водой и ждали, пока всё решится наверху. Если бы Каменный Клык сцепился с Серой Рекой, меня, наверное, нашли бы уже мёртвой. Удобнее для всех.

— Не для всех, — тихо сказала Ясна.

Эйра посмотрела на неё.

— Нет, — согласилась она. — Не для всех.

Рагнар медленно поднялся с Ульвека, но руки с него не убрал. Тот тяжело дышал, кровь с пробитой кисти капала на камень. Теперь в нём не осталось почти ничего от той холодной уверенности, с которой он держал клинок у шеи Тирны. Только злость человека, у которого забрали то, что он считал уже своим.

— Совет всё услышал, — произнёс Рагнар. — Хватит ли этого?

— Для приговора — да, — сказал Хорн Велд, поднимаясь. — Для позора — тоже.

Старейшина Каменного Клыка молчал дольше всех. Потом медленно перевёл взгляд с Ульвека на Ясну.

— Человек, — хрипло произнёс он, будто каждое слово царапало ему горло. — Ты назвала правду там, где мы звали удобство.

— Да, — ответила Ясна.

—