Искры надежды - Оливер Стормс

– И вообще, – поддержала мужа Тифф. – Может, поинтересуешься у Эмили, чего она хочет?

Пять пар глаз, включая Майка, который с недоумением наблюдал за разгоравшимся конфликтом, одновременно уставились на Эмили. И она… растерялась. От того, насколько быстро все вышло из-под контроля. От перспективы заночевать с Кайлом в одной палатке, от этого «приставать не будет», отозвавшегося жаром на щеках. От того, что на самом деле… она была бы совсем не против…

Распаленное шампанским воображение подкинуло несколько картинок, заставивших ее покраснеть сильнее. Эмили вскинула руки к щекам, попытавшись успокоиться, – и упустила момент, когда еще не поздно было заговорить.

– Я уступлю Эмили свою палатку, – ровно проговорил Кайл. – Целиком. Посижу у костра, буду охранять лагерь от горных львов.

Тифф хихикнула. Майк удивленно и немного испуганно охнул. Кайл улыбался, но глаза его оставались серьезными. Эмили смотрела прямо в них и не могла понять, о чем же он думает. Было ли предложение простой вежливостью или он действительно готов был заночевать на свежем воздухе, лишь бы не оставаться с ней в одной палатке?

Боже, какие же глупости лезут в голову!

– Я… – наконец собралась с духом Эмили.

Лиз оказалась быстрее.

– У меня новая гениальная идея! Давайте устроим спонтанный девичник и мальчишник. Парни будут спать в одной палатке, а мы с девочками – в другой. Где двое, там и трое, разве не так? В тесноте, да не в обиде.

– А что, я согласен, – неожиданно вступил в разговор Майк. – Всегда хотел хоть ненадолго почувствовать себя бойскаутом. А тут еще и атмосфера такая располагающая.

– А вторую палатку я тогда зачем тащил? – буркнул Рольф, но почувствовал прикосновение Тифф к локтю и предусмотрительно замолчал.

– Значит, решено, – ударила кулаком по ладони Элизабет.

* * *

Когда палатки были поставлены, костер разгорелся, а сублимированное карри – как оказалось, очень даже вкусное и сытное, – сварено в настоящем походном котелке и с аппетитом съедено, настало время гитары. Рольф бережно вытащил инструмент из чехла, провел рукой по струнам, проверяя настрой. Лиз, жарившая для Майка зефир, достала последнюю бутылку шампанского.

– Ну что? С чего начнем?

Они вспомнили песни Beatles и Боба Дилана, нестройно подпевая гитаре. Потом Рольф сольно исполнил несколько композиций кантри, удивительно подходивших по настроению посиделкам у костра, но никому, кроме него и Тиффани, не известных. Эмили понравилось, а вот Лиз и Майк явно заскучали. Заметив это, гитарой завладела Тифф и бойко, хоть и не очень точно, сыграла гимн бойскаутов. Его подхватили все, а громче всех Майк. Будь он настоящим юным скаутом, за такие старания ему наверняка полагался бы памятный значок, но так как значков у них не было, пришлось ограничиться стаканчиком шампанского и жареным зефиром на палочке.

– Слушай, – обратился к Майку Рольф. – А может, сам хочешь что-нибудь сыграть? Лиз вроде упоминала, что ты занимался музыкой.

– Скрипкой, – чуть смутившись, уточнил жених Элизабет. – Но…

– Никаких «но». Струны у скрипки есть? Есть. Значит, принцип знаешь. Ми, си, соль, ре, ля, ми. А дальше разберешься.

Майк с почтением забрал из рук Тифф инструмент. Осторожно дернул за каждую струну, кивнул сам себе – и отточенным движением вскинул гитару на плечо, как будто собрался играть на ней как на скрипке-переростке.

Тиффани поперхнулась шампанским. Эмили, Рольф и Кайл уставились на Майка с одинаковым плохо скрываемым удивлением. Но прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, жених Лиз опустил гитару и рассмеялся.

– Шучу, вы что. Не такой уж я темный. И принцип и вправду понимаю.

Он скользнул рукой по грифу, проверяя зажим ладов, а потом наиграл – медленно, но узнаваемо, – «Полет шмеля», заслужив вежливые аплодисменты. Эмили подумала, что вряд ли кто-нибудь был бы против, если бы Майк продолжил. Но тот опустил гитару на колени.

– Ладно-ладно, перестаю пытать ваши уши. Мы же не на классическом концерте, верно? – Он усмехнулся. Лиз показала жениху поднятый большой палец. – Так что сейчас я сыграю то, что большинство из вас наверняка знают и даже смогут подпеть.

И с этими словами дважды ударил ладонью по корпусу гитары, закончив ритмический рисунок хлопком в ладоши. А потом еще. И еще.

– Buddy you're a boy, make a big noise…[9] – громким дурным голосом затянул он.

Ох, что тут началось!

Известный хит друзья подхватили влет, принявшись отбивать ногами и руками знакомый ритм. А когда после припева, который они почти прокричали, дело дошло до гитарного соло, Майк передал инструмент Рольфу, присоединившись к ударной группе. К концу разошлись настолько, что повскакивали с мест, разразившись улюлюканьем и свистом. Даже Эмили, считавшая себя сдержанной, хлопала и кричала как на настоящем рок-концерте.

После такого садиться было бессмысленно. Рольф заиграл что-то рок-н-ролльное, от чего неудержимо потянуло танцевать. Лиз вытащила к костру Майка, следом поднялась Тифф. А вскоре и Рольф, передав гитару Кайлу, присоединился к жене.

Это удивило Эмили. Она не знала, что Кайл играет. В юности он держался в тени младшего брата, никак не проявляя себя. Нейт редко кому доверял свою гитару. Даже Рольф играл лишь тогда, когда младшего Моррисона не было в компании. А уж Кайл…

У него здорово получалось. Мелодия, простая и веселая, лилась ровно. Пальцы ловко скользили по грифу, перебор в правой руке сменялся боем и живым арпеджио. Было чему удивиться… если бы не взгляд Кайла, полный тихой грусти по ушедшему брату.

Эмили безумно захотелось нарисовать его. А еще больше – подойти и заключить в объятия. Если он, конечно, примет это проявление сочувствия, а не отвернется, как раньше.

Но прежде чем она успела это сделать, Лиз, впихнув ей в руки полный стаканчик шампанского, увлекла ее танцевать.

* * *

Она снова была в залитой светом нью-йоркской квартире. Солнце все так же лилось в окна, отражаясь от стекол небоскребов с соседних улиц. Часы на стене показывали начало девятого. Секундная стрелка замерла на месте, нервно подрагивая.

Восемь ноль три.

Восемь ноль три.

Восемь ноль три…

За окном завис с поднятыми в движении крыльями пролетающий голубь. Таксист застыл у двери машины. Светофор на пешеходном переходе не мигая горел зеленым, но ноги стилизованного человечка не двигались. Стояла непривычная для неспящего Нью-Йорка тишина – полная, абсолютная.

Звук ведь, по сути, тоже движение…

По спине пробежал холодок.

Эмили – единственная живая в этом застывшем мире – вышла на знакомую до мелочей кухню к дымящемуся на столе кофе, блинчикам, кольцу и Джастину.

– Ты не поверишь, – наигранно веселым