Аутопсия сказки - Николь Скарано

с места на три дюйма, как мощная рука схватила ее за талию и потянула назад к твердой груди, и именно тогда плотина, блокирующая ее голос, прорвалась. Бель кричала, бросаясь на своего похитителя. Она бушевала, лягалась и ругалась, ее собственные уши не могли расшифровать слова боли, льющиеся из ее рта. Ей нужно было помочь ему, перерезать веревку и спасти.

‒ Эмерсон! ‒ глубокий голос прорвался сквозь дымку ослепляющего безумия. — Успокойся.

Она не могла успокоиться. Она никогда не успокоится.

‒ Ты поранишься!

Шериф Гриффин развернул ее лицом к стене, тела Гаррета и заместителей шерифа скрылись от ее взгляда, и она задохнулась, когда он опустил ее ноги на пол.

‒ Дыши, ‒ приказал он, его руки все еще прижимали ее позвоночник к своей груди, чтобы она могла чувствовать, как его легкие вдыхают и выдыхают.

‒ Дыши, Эмерсон.

Она не могла. Она не могла. Она не могла.

Бель заткнула рот, желчь подступила к горлу, и нескоординированным рывком она вырвалась из хватки Гриффина. Она едва успела дойти до ванной, как повалилась на унитаз, ее рвота была болезненной.

‒ Дыши глубоко, Исобель.

Ладони шерифа нашли ее спину, собирая ее волосы, пока она рыдала и задыхалась.

‒ Выпусти это. Вытащи все это.

Она убежала в женский туалет, но, похоже, Гриффин знал, что нельзя оставлять ее одну. Он был единственным человеком в Байке, который знал правду о ее переводе из Нью-Йорка.

Бель закашлялась, грудь тяжело вздымалась, а затем шлюзы открылись, слезы покатились по ее щекам, когда она рухнула на стену туалета. Шериф Гриффин встал и спустил воду в унитазе, прежде чем вернуться к ней, потирая плечи. Тошнота отступала, и Бель впервые заметила, как ужасно выглядел ее босс.

‒ Это моя вина, ‒ прошептала она, вспомнив красивое и безжизненное лицо Гаррета.

‒ Нет, ‒ голос Гриффина был напряженным. ‒ Не начинай это. Доказательства, которые ты нашла, были серьезными. Любой из нас, включая Гаррета, сделал бы то же, что и ты. Это не твоя вина. Эта станция должна быть безопасной. Ради бога, прошлой ночью здесь дежурили два офицера, и…

Он злобно выругался, прежде чем продолжить.

‒ И кто-то вошел в мой дом и убил троих моих людей. Мой дом!

Он ударил кулаком по двери кабинки, заставив Бель вздрогнуть.

‒ Это не твоя вина.

Гриффин встал и провел рукой по волосам.

‒ Я собираюсь собрать всех здесь, я имею в виду всех. Я найду тех, кто это сделал, и распну их.

‒ Он не может быть мертв, ‒ прошептал Бель с пола. ‒ Он был моим…

«Напарником? Другом? Парнем?»

У них так и не было возможности пойти на первое свидание, и ее захлестнула новая волна вины.

Гриффин вышел из кабинки и достал телефон. Он сделал несколько звонков, которые Бель едва услышала, а когда закончил, наклонился и поднял ее с пола. Он подвел ее к раковине, открыл кран, чтобы она могла прополоскать рот и выпить немного воды, прежде чем вывел ее из ванной в свой кабинет. Он положил ее на мягкий кожаный диван рядом со своим столом, когда снаружи послышалось шквал движений, когда прибыл первый из офицеров.

‒ Оставайся здесь.

Шериф осторожно откинул ее волосы с лица, жест напомнив ей об отце.

‒ Скоро кто-нибудь придет взять у тебя показания.

Когда она не обратила внимания на его слова, он вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь. Бель сидела молча. Как долго? Она не была уверена. Боль сжала ее сердце, словно хищная змея. Гаррет. Милый, красивый Гаррет. Ее напарник. Ее друг. Он не заслужил этого. Никто этого не заслуживал, и то, как его повесили, подтвердило его признание вчера вечером. Он был невиновен. Она арестовала невиновного человека, человека, о котором заботилась, и теперь он мертв.

Оцепенение в ее душе было настолько сильным, что она больше не могла сидеть на месте и Бель встала и тихонько сбежала из кабинета своего босса. На станции царил шторм движения и ярости. Лина Тум как раз проходила через дверь, когда появилась Бель, и детектив бесшумно проскользнула сквозь толпу. Она не доверяла никому выполнять работу настолько тщательно, насколько могла она. Это ее дело. Ее напарник. Ей нужно довести его до конца.

Офицер упомянул, что в системе безопасности возникли технические проблемы, когда она направилась к телу Гаррета, но она проигнорировала эту информацию. Она уже знала, что они найдут. Они не имели дело с кем-то, кто затаил обиду или с кем-то, кто убивает впервые. Мастерство преступлений. Разрушение их станции. Кто бы это ни сделал, он был достаточно опытен и потенциально богат, чтобы незаметно вторгнуться в полицию, и Бель знала только одного человека, который был хотя бы близок к тому, чтобы занять эту должность.

В смерти Гаррета было сходство со смертью предыдущих жертв, и с того места, где она стояла, она могла видеть, что розы заменили его отсутствующее сердце, но не они привлекли ее пристальное внимание. Убийца изменил свой образ действий. Он изменил свой распорядок, и именно это привлекло ее внимание. Убийцы следовали своим ритуалам почти с религиозной преданностью, чтобы разорвать порочный круг? Это должно быть важно. Это должно что-то означать.

Бель посмотрела на лужу крови под ногами Гаррета. Дверь его камеры была незаперта, а его тело вынесено за решетку. Его запястья были скованы наручниками по обе стороны от него, как распятие, кровь текла из зияющей раны на груди и пачкала пол. Убийца не превратил его в значимый объект. Его не тщательно очистили и не создали экспонат, что заставило Бель задуматься, был ли изначально целью Гаррет. Он не должен был умереть. Для него не было никакого плана, никакой продуманной сцены. Просто наглядное проявление жестокости, примененной к нему и двум заместителям шерифа. Это убийство произошло, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Бель думала, что нашла подозреваемого, но один взгляд на Гаррета сказал ей, что она совершила серьезную ошибку, и убийца потребовал, чтобы она признала это. Он хотел, чтобы она поняла, что она стала причиной этих смертей. Возможно, он еще не хотел, чтобы она нашла эти сувениры в шкатулке для драгоценностей. Они с Гарретом только начали встречаться, и, возможно, убийца рассчитывал на то, что она не прыгнет к нему в постель сразу, давая пройти больше времени, прежде чем она обнаружит окровавленные предметы. Ее напарник, скорее всего, был козлом отпущения, призванным принять на себя вину, когда убийца