Аутопсия сказки - Николь Скарано

Гаррет все еще была в одежде, в отличие от других жертв, но она постоянно возвращалась к крови. Остальные трое были обескровлены, но по телу Гаррета повсюду капала кровь. Судя по схеме скопления под ним, пассивные капли образовали лужу, гравитация тянула кровь вниз. Она предположила, что где-то с того момента, когда его грудь была разорвана, разлетятся высокоскоростные брызги, но рядом с Гарретом не было ни стен, ни предметов, которые могли бы поймать брызги. Любые брызги, попавшие на плитку, были бы стерты лужей, что опять-таки не дает понятия, какое оружие нанесло эти раны. Но пока она изучала красный цвет, надеясь, что что-нибудь заговорит с ней, Бель вспомнила о своих обвинениях. Она спросила своего напарника, что он сделал с кровью. Кто-то подслушивал их разговор? Следил за их движением? Потому что здесь она могла найти каждую его каплю.

Бель двинулась к своему столу после того, как на нее врезался торопящийся заместитель шерифа, не в силах избавиться от ощущения, что это место преступления было ей на пользу. Эта смерть была нацелена конкретно на нее. Но почему? Она едва ли пробыла в городе достаточно долго, чтобы заслужить врагов, но зачем еще нарушать образ действий и преследовать ее напарника? Убийца хотел, чтобы она это увидела. Оценила то, на что он был способен и что он еще не закончил. Осознание этого испугало ее, и Бель опустилась на сиденье, внезапно потеряв энергию. Ей хотелось подойти ближе, оказаться в гуще событий, но как только Гриффин заметит ее, он прогонит ее обратно в свой кабинет. Ее реакция этим утром была резкой. Первобытной. Висцеральной. Тот факт, что он держал ее за волосы, пока ее рвало, был достаточным доказательством того, что шериф заподозрил, насколько близко она находилась к жертве.

Итак, Бель сидела за своим столом и наблюдала за разворачивающимся хаосом, записывая все, записывая каждый разговор, каждое открытие. Она будет наблюдать издалека, следя за тем, чтобы расследование велось по правилам и ни один камень не остался незамеченным. Гаррет заслуживал того, чтобы Байка получила все, а этот город не сможет дать ему этого, если она будет сидеть в стороне.

Бель замерла, впервые заметив отпечаток пальца на своем столе. Десятки отпечатков испачкали этот предмет мебели, в основном ее и Гаррета, и большинство из них были либо незаметными, либо грязными пятнами, но это? Оно было кристально чистым, словно покрытым грязью. Как будто хозяин побывал в лесу… или запачкался после ремонта.

С грохотом сердца от бежащей слишком сильно крови по венам, Бель бесшумно скользнула к своему футляру для криминалистики и надела перчатки, прежде чем захватить свой набор для снятия отпечатков пальцев. Она быстро сняла отпечаток со стола и, отсканировав его в базу данных, принялась ждать. Чтобы определить совпадение, могут потребоваться часы. Возможно, он ничего не найдет, но она собиралась сидеть там, пока…

‒ Эмерсон, я же сказал тебе оставаться в моем кабинете.

Бель напряглась. Гриффин наконец заметил ее побег.

‒ Я не могу просто сидеть там и ничего не делать.

‒ Я понимаю. Поверь мне, понимаю.

Он придвинулся ближе, в его глазах боролись сочувствие и ужас.

‒ Но Эмерсон, я знаю… о вас двоих.

‒ Сэр?

‒ Было ясно как день, что ты нравишься Кэссиди, ‒ голос шерифа смягчился. ‒ Я не вчера родился. Я знаю, что между вами что-то было, и я подумал, что, когда вы, ребята, разберетесь во всем, вы мне расскажете. Итак, поверь мне, я понимаю, почему это важно, но ты не можешь здесь находиться. Если кто-нибудь обнаружит, что подруга Кэссиди была ведущим следователем, они могут поставить под сомнение все доказательства. Ты больше не объективна.

‒ Пожалуйста, не делайте этого, ‒ умоляла Бель. ‒ Не снимайте меня с этого дела. Мне нужно помочь ему.

Она боролась со слезами за контроль.

‒ Я не хочу этого делать, Эмерсон, ‒ вздохнул шериф, как будто спор опустошил его. ‒ Ты лучшее, что у меня есть, но мы должны быть осторожны… ради Кэссиди. Мы не можем раскрыть эти убийства только для того, чтобы их выпустил суд, потому что кто-то ставит под сомнение твои мотивы.

‒ Я бы никогда не поставила под угрозу это дело, и вы знаете…

‒ Да, но мне очень жаль. Ты была слишком близка к нему.

Гриффин сочувственно похлопал ее по руке, и Бель увидела конфликт в его глазах. Он хотел, чтобы она осталась, так же сильно, как и она, но он прав. За несколько минут до ареста Гаррета она поцеловала его. Она больше не была объективной. Она никогда бы не поставила дело под угрозу, но знала, как оно выглядит со стороны. Сколько раз она делала этот же звонок в Нью-Йорке?

‒ Я попрошу заместителя взять у тебя показания, хорошо? И потом… почему ты просматриваешь отпечатки Эймона Стоуна?

‒ Нет.

Бель покосился на шерифа, и тут осознание ударило как бульдозер. Она не просматривала отпечатки Эймона. Она просматривала странный отпечаток со своего стола. Того, которого там не должно было быть, и, похоже, система нашла совпадение.

Глава 23

Бель сидела в своей машине, не в силах оставаться, но не желая уезжать. Станция представляла собой кишащий улей, любопытные прохожие окружали этот хаос по дороге на работу, и ей хотелось кричать каждому из них, чтобы они оставили ее напарника в покое. Она не хотела, чтобы новость о его смерти просочилась. Она не хотела, чтобы этот город услышал о ее вине. Как бы шериф Гриффин ни пытался убедить ее, что это не ее вина, именно она затянула наручники на запястьях Гаррета. Она оставила его здесь на ночь, чтобы встретить его ужасающий конец в одиночестве, и слезы не могли остановиться. Чего бы она не отдала, чтобы перемотать время и игнорировать эту шкатулку с драгоценностями, чтобы не бросить своего невинного напарника на съедение волкам.

Гриффин прав. Она слишком предвзята. Он обещал держать ее в курсе развития дела и расследовать дело Эймона Стоуна, но затем заставил ее покинуть участок после того, как она дала показания. Это был правильный выбор. Ее сердце разрывалось, чувство вины съедало заживо, как паразит, но она не могла пошевелиться. Она не могла бросить Гаррета.

«Ты найдешь доказательства, подтверждающие мою невиновность. Я доверяю тебе», ‒ он не должен был ей доверять.