Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова

– Да ладно, не ной, дядь Лев. Как хочу, так и одеваюсь. Сейчас в тренде не одежда, а личность сама по себе. То есть модно то, в чем этой личности комфортно. Просто ты от жизни отстал, живешь старыми представлениями. Хоть и не старый еще.

– Что ж, спасибо и на этом! Что в пенсионеры не записала!

– И вообще, я не за этим пришла, чтобы ты обсуждал мой внешний вид.

– А зачем?

– Говорю же, по делу. Да, кстати, это вот Гриша, познакомься! Он мой друг!

– Очень приятно, – нарочито шутливо расшаркался дядя Лева. – Проходите, дорогой друг, устраивайтесь. Да вот сюда садитесь, на диванчик!

Гриша с Клавой сели рядышком, и Клава сразу приступила к делу:

– Поможешь ему заявление в суд написать? И вообще помочь ему сможешь?

– Так это смотря какая у твоего друга проблема, – внимательно глянул он Грише в лицо.

– Понимаешь, у него недавно отец умер. А мать с отцом расписаны не были. И он хочет через суд доказать, что его отец – это был настоящий отец. Чтобы бумага была, где это черным по белому записано. Ему свою долю в наследстве отсудить надо. Понимаешь, о чем я говорю?

– Ну еще бы. Эта процедура называется установлением отцовства в судебном порядке. Насколько я понял, твой отец, Гриша, не поспешил в загс, чтобы при жизни отметиться законным родителем?

Гриша кивнул головой и поморщился слегка: не нравился ему этот насмешливый тон. И дядя Лева наверняка это почувствовал и заговорил уже строже:

– Понятно. Значит, официально брак твоей матери и отца не был зарегистрирован. Тогда тебе предстоит процедура посмертного установления отцовства. Скажи мне, твой папа при жизни признавал себя отцом? Не скрывался? Помогал тебе как-то?

– Конечно, он всегда был моим отцом. У него была другая семья, но он от меня никогда не отказывался! Он все время был с нами – со мной и с мамой.

– Понятно. А папины родственники? Ну те, что из другой семьи, они о тебе знали?

– Нет, не знали, пока папа не умер. Я только недавно к его дочери пошел, а она со мной даже разговаривать не стала. Просто знать меня не захотела, и все.

– Понятно. Значит, мы имеем потенциальные возражения других родственников. Что ж, тут статьей двести шестьдесят четвертой не отделаешься! Придется только в исковом производстве доказывать.

– А это что значит, дядь Лев? – спросила Клава, нахмурившись.

– А то и значит, что если бы родственники отца признали его, то обошлось бы обычным заявлением о признании отцовства. А если не признали, то что ж. Тогда придется оформлять исковое в суд, в котором ответчиком будет возражающий родственник. Я так понял, твоя потенциальная сестра им и будет, – обратился он к Грише.

– А суд может назначить генетическую экспертизу?

– Конечно, может.

– И тогда ответчик будет обязан ее сделать?

– Ну да. Выходит, обязан. И если генетическая экспертиза подтвердит родство, тогда суд примет решение в твою пользу. Тогда можешь и к нотариусу идти заявление писать, что ты претендуешь на папино наследство. Надеюсь, я вам ясно обрисовал картину, ребятки?

– Дядь Лев, а ты сам не можешь взяться за это дело, а? – немного заискивающе спросила Клава. – Ну чтобы все бумаги писать, в суд ходить.

– Да отчего ж не смогу? Смогу, конечно. И возьму с твоего друга недорого. По блату, так сказать.

– Ой, да откуда у него деньги, дядь Лев? Он же еще не зарабатывает, он студент! У матери просить тоже никак. Может, ты ему просто так поможешь, а? От доброго сердца? Ну как бы для меня, дядь Лев.

– Хорошо. От доброго сердца – это хорошо, это замечательно просто. Но тогда и я тебя тоже попрошу: от доброго сердца примири меня с матерью, а?

– Да как я вас помирю?

– А ты подумай. Фантазию прояви, в конце концов. Ты девка умная, я тебя знаю.

– Так ум и фантазия разные вещи вообще-то. Хотя ладно, придумаю что-нибудь. Например, буду лить ей в уши, какой ты хороший, а все кругом подлецы и обманщики.

– И что, у мамы есть эти, которые «все кругом»?

– А ты как думал? Моя мамочка в этом смысле еще ого-го. Да что я тебе рассказываю, сам знаешь! Хотя проблема не в этом, если честно. Не в тех, которые «все кругом».

– А в чем?

– Не любит она тебя. Это ж по всему видно, дядь Лев, уж прости. Да, ты хороший, ты добрый, ты умный. Но что делать, если не любит? Тут ведь ничего уже не сделаешь, исковое заявление в суд не напишешь, судебным решением не испугаешь.

– Да ты откуда знаешь, любит, не любит? Понимала бы чего.

– А тут и понимать нечего. У меня глаза есть, я все вижу. Если женщина любит, это сразу заметно, и приглядываться не надо. А если не любит, тем более заметно. По лицу, по мимике, по энергетике. Она сразу свою нелюбовь обнаруживает, внутри себя не может держать! Хоть как пусть старается, все равно неприязнь откуда-нибудь выскочит. Просто некоторые мужики не желают этого знать, значения не придают, списывают на неустойчивую женскую психику. И что уж совсем обидно нелюбимому мужику бывает: чем больше он ей свою любовь доказывает, тем больше из нее этой неприязни лезет.

– Да не было у твоей матери ко мне неприязни, о чем ты!

– Ну она ж открыто ее не покажет, она ж воспитанная. А у таких, у шибко воспитанных, эта неприязнь внутри копится, копится… А потом как выстрелит за один раз! Вот тебе показалось, что вы просто поругались, а на самом деле это из нее неприязнь выстрелила!

– Да? Но она ж всегда говорила, что любит.

– Да, любила. Потом разлюбила. Бывает. Помнишь, как у Бунина?

Клава подняла вверх глаза, начала читать тихо:

Но для женщины прошлого нет:

Разлюбила – и стал ей чужой.

Что ж! Камин затоплю, буду пить…

Хорошо бы собаку купить.

Дядя Лева смотрел на нее сердито, потом проговорил тихо:

– А ты жестокая, Клавдия. Еще и Бунина сюда приплела. Умная, но жестокая.

– Да ладно, не обижайся, чего ты, – виновато улыбнулась Клава. – Камина у тебя нет, конечно, а вот собаку себе вполне можешь купить. Хочешь, я с ней иногда гулять буду?

– Спасибо, не надо!

– А собаку можно Сильвой