В плену у Анубиса - Дани Медина

Я касаюсь золотого ожерелья с изумрудами такого насыщенного зелёного цвета, какого никогда прежде не видела. Однако, прежде чем мне удаётся получше рассмотреть красоту этого украшения, его руки собственническим жестом обхватывают моё лицо, заставляя посмотреть на него.

— Ничто здесь… — глубокий голос Мортеуса разносится эхом. — Ничто… не сравнится с моим самым драгоценным сокровищем.

Я приоткрываю рот, а сердце бьётся так бешено, словно хочет вырваться из груди. Он обезоруживает меня с такой лёгкостью, что я больше не нахожу в себе сил бороться со своими чувствами.

— Я… — начинаю я, но теряю нить мысли, когда он притягивает меня к себе.

И тут я замечаю под ногами ковёр. Он не просто вышит золотыми нитями: в его волокнах танцует едва уловимое, почти магическое сияние, словно излучаемое звездой. Это заставляет меня опустить взгляд. Но прежде чем я успеваю спросить, что происходит, ковёр плавно сдвигается с места и начинает взлетать.

— Ты, должно быть, шутишь… — говорю я, и недоверчивый смешок срывается с моих губ, пока я поднимаю лицо к Мортеусу.

— Нет, — улыбается он, и его глаза вспыхивают страстью. — Я никогда не шучу с тем, что принадлежит мне.

Прежде чем я успеваю ответить, он уже укладывает меня на мягкую ткань ковра, парящего в воздухе. Но всё, что я способна видеть — это его глаза. Мне плевать на летающий ковёр, на золото, драгоценности и реликвии, мерцающие вокруг нас, ведь взгляд Мортеуса заставляет меня чувствовать себя любимой.

— Моё сокровище… — нежно шепчет он. — Это ты, моя жрица, моё самое драгоценное сокровище.

И в это мгновение я понимаю, что ни одно украшение, ни один бриллиант или корона не сравнятся с той потрясающей нежностью, с которой он на меня смотрит.

Это воспоминание вызывает у меня невольную улыбку. Я сажусь на кровать, счастливая от осознания того, что каждая частичка меня принадлежит ему. Только ему.

— Ай! — вскрикиваю я от внезапного жжения и перевожу взгляд на своё запястье. Я замечаю, что на коже проступают символы-иероглифы, обвивая его кольцом. — Что за…

Я растерянно разглядываю татуировку, проявившуюся вокруг моего правого запястья. Она точь-в-точь как та, что сияет ярким золотом на правом предплечье Мортеуса, с той лишь разницей, что на моей коже высечено его имя на египетском языке.

Я резко вскакиваю, не понимая, откуда у меня взялась эта татуировка. Закутываюсь в простыню, прикрывая тело, прежде чем протянуть руку и провести пальцами по запястью. Жжение полностью прошло, кожа больше не чувствительна. Тот, кто увидит эту метку, решит, что она была здесь всегда.

Прикусив губу, я судорожно вдыхаю воздух, не имея ни малейшего представления о том, почему это появилось на моём теле. Потирая виски, я направляюсь к балкону, и стоит мне выйти наружу, как меня обдаёт холодным ветром.

Я ёжусь от непривычно ледяного ветра, ведь обычно здесь дует приятный, мягкий бриз.

Я поднимаю взгляд на небо Дуата и замечаю, что оно изменилось. Небо, всегда усыпанное звёздами, теперь кажется тяжёлым, мрачным и грозовым.

Нахмурившись, я опускаю глаза к дюнам и замираю, а моё дыхание перехватывает. Перед храмом Мортеуса, простираясь до самого горизонта, стоит целый легион Анубисов. Вооружённые и неподвижные, они выстроились идеальными рядами, словно живые изваяния. И они действительно живые: их уши шевелятся, давая мне понять, что это вовсе не каменные скульптуры.

— Войско Анубисов реально… — шепчу я, видя его своими глазами.

Мороз пробегает по коже от полного непонимания, почему их здесь так много.

— Что происходит? — в замешательстве бормочу я. — Почему…

Слова замирают на губах, когда я вспоминаю наш вчерашний ночной разговор в саду перед тем, как мы занялись сексом на траве.

— Ты не была пленницей, маленькое подношение, — его голос звучит твёрдо за моей спиной. — Я просто не мог рисковать и выпускать тебя до тех пор, пока ты не будешь полностью скрыта, чтобы ни один другой бог не почувствовал твоё присутствие.

Сердце болезненно сжимается, а в голове рождаются тысячи догадок. Но все они ведут к одному-единственному исходу: Мортеуса накажут из-за меня. Если с ним что-то случится, это будет только моя вина — за то, что оказалась достаточно глупой, чтобы прочитать тот папирус в музее, и ещё более глупой, когда позволила себе влюбиться в него.

Я делать глубокий вдох, моё сердце ускоряет свой бешеный ритм. Сильнее прижимаю простыню к телу, словно она способна защитить меня от страха, который разрастается внутри слишком быстро.

Там, снаружи, войско застыло неподвижными рядами, но в глубине души я знаю: если Мортеус воздвиг эту живую стену, значит, стряслось что-то по-настоящему серьёзное. Какая-то буря уже на подходе.

И если она разразится из-за меня… возможно, я больше никогда не увижу, как он возвращается.

Глава 23

Зов солнца

Мортеус

У Южных Врат царит тишина, прерываемая лишь далёким шёпотом душ, пересекающих завесу. Я наблюдаю за каждой из них, чувствуя тяжесть их судеб и направляя навстречу суду, как вдруг глубокий грохот разрывает воздух. Этот звук не принадлежит смертному миру — он доносится из самых недр неба.

— Труба Ра, — рычу я, узнавая этот звук.

Эхо разносится по Дуату, заставляя землю дрожать под моими ногами.

Тучи над головой расходятся, словно разорванные невидимыми руками, и луч золотого света опускается прямо на меня. Холод пробегает по спине в то же мгновение, когда мои татуировки начинают гореть. Каждый иероглиф сияет золотом на моей коже, знаменуя призыв бога Солнца.

В моих мыслях воцаряется хаос, всё смешивается воедино: Ра знает о моём сыне, он прознал про мою жрицу. Война неизбежна, и я не стану от неё бежать. Если он хочет видеть меня — пусть видит. И если разразится битва, я буду сражаться за свою спутницу до последнего вздоха.

Песок вокруг меня начинает подниматься, закручиваясь в яростные спирали и образуя вихрь, который полностью меня окружает. Рёв ветра заглушает все остальные звуки, а когда буря утихает, я оказываюсь уже не у Южных Врат, а внутри храма Ра, что возвышается передо мной — колоссальный, залитый золотом и светом.

Каждая колонна украшена высеченными сценами славы и суда из первозданных времён египетских богов, а воздух здесь тяжёлый, пропитанный жаром вечного солнца, которое несёт с собой Ра.

Я замечаю появление других богов, понимая, что призвали не меня одного. Скольжу по ним взглядом, замечая в каждом, кто явился на зов Ра, смесь любопытства и