Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

Теперь возразить было нечего. Зажмурившись, Маомао стояла в перекрестье взглядов и лихорадочно соображала, что бы такого сказать, как вдруг уловила чьи-то мерные шаги.

– А что скажете насчет моего слова? – раздался позади нее насмешливый голос, и Маомао тут же узнала человека, спросившего других.

Страж, высившийся перед ней непреодолимой преградой, невольно отступил на полшага. Лица сановников, окруживших Маомао, разом побелели, будто они знали, что с пришедшим господином лучше не связываться.

Маомао не стала оборачиваться к нему и всеми силами старалась сохранить спокойствие на лице, хотя висок надоедливо дергало с каждым ударом сердца, и не замечать его было трудно.

– Объясните-ка лучше, почему во дворце избивают юных девушек? Смотрите, она истекает кровью. И кто же ее ударил, а? – все тем же шутливым тоном продолжал пришедший господин, но в каждом оброненном слове чувствовался ледяной яд.

Взгляды толпы тут же устремились на стража, вооруженного палицей-канабо – тот вслед за многими разом побелел.

– Не вижу беды в том, чтобы удовлетворить просьбу девушки. Всю ответственность беру на себя, – подытожил господин за спиной Маомао.

«Вовремя же он явился, точно по злому умыслу», – съязвила она про себя, притом стараясь выбросить все лишнее из головы. Совершенно не важно, кто за нее вступился.

Не оборачиваясь, Маомао окинула взглядом толпу и бросилась к храму – прямиком в алтарную часть.

* * *

Благовонный дым и гарь от жаровни застлали Алтарь Небесного Свода плотной пеленой. Свисающие с потолка занавеси, исписанные изящно выведенными иероглифами, под звуки духовых и струнных неторопливо и торжественно колыхались, подхваченные сквозным ветерком. Считалось, что дым благовоний возносит эти благословения к небесам, обращая в молитву.

Вдруг в это священное место едва ли не ввалилась какая-то замарашка, и по рядам священнослужителей прокатился ропот.

«Видок у меня, должно быть, ужасный», – подумала Маомао, поймав на себе изумленные взгляды.

Все верно, другие и вправду ужаснулись ей: она ворвалась вся в поту, с высохшей кровью под носом и разводами на лице, к тому же Маомао страшно запыхалась и никак не могла отдышаться.

Она мельком подумала, что после всего надо бы хорошенько вымыться. Когда все кончится благополучно, она спросит у господина Гаошуня горячую ванну. Разумеется, воспользоваться теми, что стояли в крыле господина Дзинси, она не смела, поскольку стыдилась возможных расспросов. Но прежде надо было постараться сохранить голову на плечах.

На другом конце длинной ковровой дорожки алого цвета, ведущей к алтарю, стоял некий господин в темных одеждах. На голове у него был особый венец, украшенный множеством бусин, как у четок. Громовым голосом он возвещал собравшимся священные слова.

Маомао рванула к нему.

Перед жрецом пылала огромная жаровня, а прямо над головой поперечно висел гигантский и непомерно тяжелый на вид столб, украшенный занавесями и закрепленный веревками с металлическими скобами…

Вдруг раздался душераздирающий скрип, переходящий в визг металла, бьющий по ушам. Впрочем, Маомао могло и почудиться, ведь стояла она далеко и вряд ли могла хорошенько его расслышать за ропотом толпы. Но прислушиваться она не собиралась: едва расслышав звук, она бросилась вперед, прямо по роскошной ковровой дорожке.

Жрец заметил ее и обернулся. Не замедляясь ни на шаг, Маомао с разбегу влетела в него, обхватила за бока и повалила на пол. Тут же раздался жуткий треск, а затем грохот, от которого едва не лопнули перепонки. Чудовищная боль пронзила ногу Маомао. Она с опаской обернулась и увидела, что столб рухнул прямо подле них. Отлитый глыбой из металла, при падении он оцарапал ей икру, но кожу рассекло так широко и глубоко, что можно было подумать: рубанули тесаком и снесли целый кусок.

«Придется зашивать…» – спокойно подумала Маомао

Приподняв подол, она уж было забралась в потайную складку за иглами и снадобьями, как вдруг чья-то крепкая рука с угловатой ладонью схватила ее за пальцы. Маомао подняла голову – на нее смотрел жрец. Он был так близко, что у самых ее глаз качались бусины его венца, укрывавшие молодого господина до самого носа. За ними блестели темные, словно обсидиан, знакомые глаза.

– Не понимаю, что происходит?! – возмутились певучим и чистым голосом, и отчего-то думалось, что его обладатель сошел с самих небес.

Жрец поглядел на столб, рухнувший с потолка и теперь лежащий подле них. Еще бы немного – и несчастный встретил бы свою смерть.

– Господин Дзинси? Можно мне безоар? – узнав жреца, оторопело попросила Маомао.

Миг назад он проводил обряд у алтаря, а теперь сидит вместе с ней, и она до сих пор не задумалась, что он здесь делает. А ведь это был самый важный и насущный вопрос!

– Сейчас не до безоара! – рассердившись, вскричал господин Дзинси.

Прекрасные черты исказило какое-то горькое чувство. Потянувшись к Маомао, он ни с того ни с сего взял ее лицо в ладонь так, чтобы скользнуть подушечкой большого пальца по ударенной щеке.

– Что с лицом? Отчего битая? – прошептал господин. В его глазах читалась боль.

Маомао не понимала, почему он глядит на нее с такой жалостью и участием. Впрочем, ее куда больше занимало другое: как бы остановить хлещущую из раны на ноге кровь.

– Позвольте мне зашить ногу… – слабым голосом попросила она.

Боли почти не было, только сильно жгло. Маомао попыталась было согнуться и получше разглядеть рассеченное место, но ее вдруг повело в сторону.

– Что с тобой?! – откуда-то издалека донесся голос господина Дзинси.

«Плохо дело…» – с трудом подумала Маомао, чувствуя, что ее уносит далеко-далеко и она уже не в силах сопротивляться.

Все перед глазами заволокло белой пеленой, и Маомао, растворяясь в ней, отрешенно думала, что лучше бы господин молчал, а не кричал ей в лицо, тряся за плечи.

Глава 13

Цветки мандалы

Маомао чудилось, что ее словно покачивает на волнах: туда – сюда, туда – сюда. Откуда-то слышались и щекотали нос легкие ароматы благовоний, какие сыщешь разве что у высокородных господ. Ей думалось, что ее положили на носилки и несут, несут куда-то… Впрочем, покачивало ее недолго. Чуть забылась – и вот она уже где-то лежит, как будто даже в мягкой постели. Утопая в этой простой, но благодатной неге, Маомао потеряла счет времени…

* * *

«Где я?» – с трудом разлепив веки, первым делом удивилась она, поскольку увидела перед собой роскошный балдахин. На самом деле, довольно знакомый. Именно с него она каждый день смахивала пыль.

Ее окружали ароматы благовоний, причем высочайшего сорта, ведь в них использовался драгоценный сандал.

Связав балдахин