Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

Суйрэн, что невозмутимо исполняла свои обязанности и готовила господам чай, разливая его по чашам. Сказанное поразило присутствующих до глубины души. Они и помыслить не могли, что такое священное место, как алтарь, может быть устроено ненадежно; что подвешенный столб способен сорваться вниз. В противном случае никто бы не позволил размещать что-либо под куполом, поскольку у алтаря вершат священные обряды высокородные господа, выходцы из первых семей империи.

Если бы Маомао не заметила нависшую над господином Дзинси беду, он мог бы погибнуть на месте. Злоумышленнику не повезло: он не учел, что одна ничтожная служанка захочет вмешаться и все расстроить.

«Кто же он такой?» – задумалась Маомао, глядя на лучезарного евнуха.

Она не посмела бы расспрашивать его, ведь бедна и безродна, а таким не дозволено дознаваться у господ. К тому же она давно решила, что не будет совать нос в чужие дела. И все же Маомао вполне разумно предположила, что все эти случаи как-то связаны. Злоумышленник прячется в тени и ловко дергает за ниточки.

– Это все, о чем я могу сказать с уверенностью, – наконец закончила она.

Маомао не сомневалась, что господин Дзинси и его верный слуга живо найдут всех причастных. Притом она допускала, что господин Лихаку тоже занят поисками.

Вдруг ей припомнилась высокая дворцовая дева, которую она кое в чем подозревала, но Маомао, опустив взгляд и покачав головой, поспешила отбросить эти досужие домыслы. Нет, дела этой Суйрэй ее ничуть не касаются.

Но как бы Маомао ни пыталась забыть, бесстрастное лицо девы, будто ей весь мир опротивел, так и стояло перед глазами. А в ушах слышался холодный голос, сухо говорящий о некой траве, способной возвращать людей из мертвых…

* * *

Как и предполагала Маомао, господин Лихаку времени зря не терял и действительно занялся поисками. И когда она очнулась и несколько пришла в себя, он поспешил явиться к ней и сообщить кое-что новое о некой дворцовой деве по имени Суйрэй. Оказалось, ее нашли мертвой: она приняла яд. Услышав о преждевременной кончине девы, Маомао не знала, что и думать.

Господин Лихаку поведал, что, когда он вместе с другими служилыми ворвался в ее покои, Суйрэй уже лежала на постели не шелохнувшись. В чаше, опрокинутой подле, нашли яд, и вызванный на осмотр лекарь подтвердил смерть несчастной.

Суйрэй сочли преступницей, а потому не удостоили погребения. Ее тело уложили в гроб и должны были сжечь на следующий день, а пока оставили в особом месте, где хранят трупы умерших узников.

Маомао поразилась, сколь молниеносно действовали все ведомства. Она не знала, чья это заслуга, – то ли господин Лихаку привел неопровержимые доказательства, то ли следствие уже давно велось втайне, – но все сводилось к одному: виновной назвали только Суйрэй.

«Она что, в одиночку все продумала? До таких мелочей?» – удивилась Маомао.

Конец дела ее ничуть не удовлетворил, и она никак не могла успокоиться. Ее не покидало ощущение, что Суйрэй только сделали крайней, а подвох кроется в чем-то ином.

«Разве после таких слов принимают яд?..» – усомнилась Маомао.

Она прекрасно понимала, что за все их короткое знакомство они с Суйрэй едва ли перекинулись парочкой фраз. Разумеется, так скоро душу другого не узнать, не постигнуть. Да, на первый взгляд могло показаться, что Суйрэй смертельно устала от жизни и ей уже все безразлично… Но все-таки Маомао видела за ее словами нечто иное… нечто странное… Ей показалось, что эта дворцовая дева будто бы желает помериться силами…

«Это все догадки, точно сказать нельзя», – одернула себя Маомао и не стала ничего говорить господину Лихаку или кому-нибудь еще.

Промолчав, она вернулась к своим повседневным заботам, как и должно хорошей служанке. И все-таки…

* * *

…любопытство возобладало.

– Господин Дзинси, не откажите в просьбе, – тихо начала Маомао.

Она нашла лучезарного евнуха вскоре после беседы с господином Лихаку.

– Я хотела бы поговорить с лекарем, который осматривал тело той дворцовой девы. И встретиться в хранилище тел.

Подивившись тому, что его просят о таком трудном и мрачном распоряжении с улыбкой на лице, господин Дзинси оторопело дал свое согласие.

* * *

В хранилище тел царил вечный полумрак, пропитанный трупным смрадом. В углу громоздились пустые гробы, поджидая новых преступников. Чуть в стороне стоял тот, в который уложили Суйрэй. На его боку виднелся черно-белый ярлык.

Обычаи в империи были таковы: всякий преступник, встретивший свою кончину в узилище, не мог надеяться на могилу – его тело непременно сжигали.

Вместе с Маомао в хранилище явились господин Дзинси и господин Гаошунь. Последний явно был не в духе, поскольку тревожился, что его хозяин вздумал посетить столь нечестивое место, однако противиться его желанию не смел.

Вызванный в хранилище лекарь выглядел осунувшимся, если не изможденным, и Маомао прекрасно понимала почему, ведь приглянувшаяся ему дева мертва, к тому же ее обвиняют в тяжком преступлении.

«Или же он мрачен по иной причине?» – стала гадать Маомао.

Если вскрытие проводил именно он, то вполне мог узнать нечто такое, что прочие никогда бы не выяснили…

– Спрошу прямо, – сразу начала она. – Случаем, тот яд, который приняла дворцовая дева, изготовлен не из цветков мандалы?

Нога Маомао еще болела, и в хранилище она сидела на стуле, который любезно принес для нее господин Гаошунь. В руке она сжимала черенок мотыги, которую добыл он же. Стоит добавить, что господин Дзинси с порога поглядывал на Маомао с легким недоумением, но та не считала нужным раньше времени что-либо ему объяснять.

Едва вопрос сорвался с ее уст, как приглашенный лекарь страшно побледнел. Но промолчал, не желая ни возражать, ни подтверждать сказанное – лишь уклончиво качнул головой.

– Трудно сказать, – наконец вымолвил он. – Судя по состоянию тела, вероятность высока, но она выпила смесь из многих трав, на глаз не определить.

Маомао заметила, что лекарь отвечает с осторожностью, но говорит чистую правду, ведь на глаз и она бы не смогла разобрать, что намешано в яде.

– Позади конюшни на пригорке разбили грядки. Вы там выращивали цветки мандалы, не так ли? – продолжала наседать Маомао. – Сейчас не сезон, они не цветут, но у вас в кладовой наверняка есть запасы.

Цветки мандалы крайне ядовиты, хотя в малых дозах они способны обезболить. Лекарь, очевидно, понимал, что Суйрэй могла заполучить цветки из его кладовой, так что предусмотрительно промолчал.

«Умен, – заключила Маомао, – да только врать без толку».

Она знала, что цветки мандалы весьма часто путают с вьюнками из-за крайнего сходства тех и других. Подумав об этом, она тут же припомнила холодное лицо высокой дворцовой девы и то,