Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

Вместе с тем она приподняла подол юбки и оголила ногу, показав повязку, пропитанную свежей кровью.

– Что же ты раньше не сказала?! – рявкнул на нее господин Дзинси, и его крик разошелся эхом по хранилищу тел.

Глава 14

Гаошунь

После купания господин Дзинси отдыхал в своем кресле и неторопливо попивал вино из чаши, растягивая удовольствие от вкуса. В последнее время на него навалилось столько дел, такая головная боль! Беда за бедой, и нет им конца, а накануне он и вовсе чуть не погиб.

Историю с исчезновением Суйрэй из хранилища тел решили скрыть, поскольку так было удобнее императорскому двору. Но прежде ответственные лица расспросили гробовщика, которому ведомства сделали последние несколько заказов, и так выяснилось любопытное: мерки Суйрэй он не получал, а ведь ей требовался особый гроб ввиду ее высокого роста.

Дворцовая дева Суйрэй оставалась личностью весьма загадочной. Ее приятель-лекарь был близок с ней оттого, что она приходилась его учителю приемной дочерью. Несколько лет назад сей господин, разглядев в ней талант, взял девочку на попечение. Но как она жила раньше и откуда родом – никто не знал.

«Еще выведывать и выведывать…» – мрачно подумал господин Дзинси.

Что ж, ему не привыкать, ведь не раз бывало, что новое дело возникает, когда еще старое толком не разрешилось. В таких случаях, когда и не знаешь, за что хвататься, он предпочитал просто держать все сведения и обстоятельства в уме и справляться с трудностями по мере их появления.

Вдруг треск тлеющих углей, уложенных в жаровню, оторвал господина Дзинси от его безрадостных мыслей. Поежившись от холода, он запоздало заметил, что за окном уже лежит снег.

Когда господин накинул на себя теплый халат, лежавший на длинной скамье, во входную дверь его крыла кто-то постучался. Комнаты в павильоне располагались таким образом, чтобы он, даже не покидая спальни, мог слышать, когда гость просится к нему.

Господин Дзинси прислушался и по одним лишь шагам по дощатому полу в коридоре узнал, кто к нему пожаловал. Обычно он всегда угадывал – угадал и на сей раз. К нему торопился войти его верный слуга с извечно мрачным лицом и узнаваемой глубокой складкой между бровями.

– Я проводил Сяомао, – доложил Гаошунь, едва переступив порог спальни.

– Спасибо. И прости, – коротко поблагодарил его хозяин.

Недавно он поручил Гаошуню сопровождать госпожу травницу всякий раз, когда во дворе стемнеет, отговорившись тем, что недавно она, спасая его, повредила ногу, и что он якобы опасается, как бы рана снова не открылась. Если учесть безумства госпожи травницы, с нее станется.

Но у его опеки была и другая причина. Господина Дзинси куда больше волновал чудак-стратег по имени Лакан. Судя по всему, он приходится госпоже травнице настоящим отцом. И между ними, как мог наблюдать господин Дзинси, сохранялся серьезный разлад. Как бы то ни было, опасаться его стоило, ведь каждый во дворце знал, что от господина Лакана можно ожидать каких угодно чудачеств.

Господин Дзинси слышал, что в тот день, когда рухнул столб, госпожа травница сумела пробиться к алтарю сугубо благодаря вмешательству военного советника. А того стража, что посмел поднять руку на юную служанку, по всей видимости, теперь гоняют по мелким поручениям так, чтобы он не знал покоя.

Следует сказать, что Гаошунь выгодно отличался от всех прочих подчиненных тем, что исполнял порученное без лишних вопросов, притом не заглядывая своему господину в глаза, силясь угадать, в хорошем ли он расположении духа. Услужливость без раболепства – вот за что господин Дзинси ставил Гаошуня превыше многих.

Гаошунь сделался его наставником, когда Дзинси только-только отняли от груди. Было время, когда они жили порознь (тогда Гаошунь часто отбывал по поручениям), но с первых же лет он выступал вечным учителем и ближайшим сторонником своего господина. Вдобавок именно супруга Гаошуня вскормила младенца-Дзинси, и он чувствовал себя в неоплатном долгу перед этой четой.

– Завтра надобно во Внутренний дворец, – напомнил слуге юный господин.

– Да, – подтвердил Гаошунь и поднес ему кувшин с отваром и две серебряные чаши.

Разлив отвар поровну, первую чашу он, поморщившись, приговорил сам. Обыкновенно все кушанья и питье проверяла на яд госпожа травница, но в данном случае от нее, как и от любой женщины, было бы мало проку. Отвар имел странный сладковатый привкус и обнаруживал свою силу лишь при ежедневном питье.

– Думаю, не отравлено. Вкус тот же, – немного погодя доложил верный слуга.

«И весьма противный…» – не преминул добавить господин Дзинси.

Для этого особого отвара разводили муку, получаемую из клубней картофеля, растущего в заморской стране. Господин Дзинси и Гаошунь вынужденно принимали его каждый день вкупе с некоторыми другими яствами и снадобьями.

– Ясно, – безрадостно откликнулся господин, понимая, что теперь настал его черед.

Подхватив чашу, он зажал нос пальцами и одним духом выпил до дна. Отерев уголки рта тыльной стороной ладони, господин Дзинси принял из рук Суйрэн другую чашу – то была остуженная кипяченая вода, необходимая, чтобы избавиться от гадкого привкуса. Господин уже пять лет кряду принимал сей отвар, однако так и не сумел привыкнуть ни к вкусу, ни к запаху.

– Не следует зажимать нос на людях, – пожурила господина Суйрэн.

– Знаю.

– Такой жест позволяют себе разве что мальчишки.

– Знаю, – нахмурившись, повторил тот и нарочно пересел на длинную скамью.

Громкость голоса, вежливость речи, походка, умение себя держать – всему приходилось уделять самое пристальное внимание. Ведь евнух по имени Дзинси никаким евнухом не был. Он – самый что ни на есть мужчина двадцати четырех лет, одаренный всеми достоинствами. И теперь сей муж, выпрямившись на скамье, упорно стремился принять знакомый и всем известный облик «евнуха Дзинси», да только горькое послевкусие от выпитого отвара не давало надеть на себя привычную маску, отчего хозяин сей личины кривился сам собой.

Гаошунь, наблюдая все это время за господином, вновь нахмурился и справедливо заметил:

– Не нравится – не пейте

– Но ведь надо же сойти за евнуха, – возразил тот.

Пять лет минуло с тех пор, как он вошел во дворец нынешнего владыки. Целых пять лет! И вот уже шестой год господин Дзинси носит свою уродливую личину. Все это время он пил отвар, подавляющий мужское естество, хотя никто его не заставлял идти на эту жертву. Даже сам император дал ему полную свободу, наказав лишь не трогать наложниц среднего ранга и выше.

Устав наблюдать чужие мучения, Гаошунь, обхватив пальцами переносицу, потер местечко у самых глазниц и бесстрастно предупредил:

– Будете пить дальше –