Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

Не вслух.

Внутри головы.

Взрослым вход запрещён. Дети слышат чище. Дети идут глубже. Дети откроют ворота.

Я стиснула зубы.

— Я врач. Мне вход разрешён.

Взрослые лгут. Взрослые закрыли город. Взрослые заперли плач.

— Возможно. Но дети не должны платить за взрослых.

Башня дрогнула.

Внутри неё кто-то заплакал.

Сразу несколько голосов.

Детских.

Слабых.

— Помогите…

Северин резко подался вперёд.

— Я слышу.

— Я тоже.

— Она открывается?

— Нет. Спорит.

Я прижала вторую ладонь к стене.

Боль ударила в руки. Чёрные нити попытались впиться в кожу, но кулон на груди вспыхнул, и они отпрянули.

— Слушай меня, — сказала я башне. — Ты была создана защищать детей. Сейчас через тебя их ведут к воротам. Это не защита. Это симптом.

Дети должны открыть. Так велит сердце.

— Нет. Так велит гниль.

Сердце зовёт.

— Сердце в карантине.

На мгновение всё замерло.

Даже листья над нами перестали шептать.

Потом башня издала звук, похожий на стон.

В коре передо мной появилась трещина.

Узкая.

Недостаточная, чтобы войти.

Но достаточная, чтобы я увидела внутри темноту и зелёные ступени, уходящие вверх.

Один взрослый. Один.

Северин сразу сказал:

— Я иду.

Башня ответила так резко, что я вздрогнула.

Не ты, кровь короля.

Северин побледнел.

Я посмотрела на него.

— Значит, я.

— Нет.

— Снова?

— Это ловушка.

— Конечно. Но дети внутри.

Он шагнул ближе.

— Ева, если дверь закроется, я не смогу войти.

— Тогда стой снаружи и не давай никому геройствовать.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Мы смотрели друг на друга.

Вокруг молчала застава.

Мира тихо звала Данко по имени.

Башня ждала.

Северин снял с пояса нож и протянул мне.

— Возьми.

— Я не умею.

— Тогда хотя бы выгляди опасно.

Я взяла нож.

Рукоять была тёплой от его руки.

— Спасибо.

— Если она не выпустит тебя…

— Выпустит.

— Ты не знаешь.

— Нет. Но если я начну перечислять всё, чего не знаю, дети вырастут прямо там.

Он хотел возразить.

Не стал.

Только коснулся пальцами моего запястья — быстро, почти незаметно.

— Зови.

— Услышишь?

— Я постараюсь.

Я вошла в трещину.

Внутри пахло пылью, водой и детской лихорадкой.

Стена за спиной сомкнулась.

Свет исчез.

И сразу, в темноте, раздался голос Летиции:

— Какая хорошая девочка. Всегда идёшь туда, где плачут.

Я сжала нож.

— А вы всё прячетесь там, где болеют дети.

Она рассмеялась.

Вверху вспыхнул зелёный свет.

Я увидела винтовую лестницу.

На каждой ступени сидели дети.

Бледные.

Молчаливые.

С чёрными прожилками на руках.

И все они смотрели на меня.

Глава 20. Дети башни

Дети сидели на ступенях.

Не один. Не двое.

Девять.

Маленькие фигуры в сером полумраке, будто башня расставила их по винтовой лестнице вместо свечей. Кто-то обнимал колени, кто-то лежал, уткнувшись щекой в камень, кто-то смотрел прямо перед собой пустыми глазами.

У всех на коже были чёрные прожилки.

У некоторых — зелёные листочки у висков, на запястьях, вдоль ключиц.

У самой младшей девочки листья уже раскрылись вокруг шеи тонким венком.

Красиво.

Ужасно.

Неправильно.

Я сделала первый шаг.

— Меня зовут Ева, — сказала я спокойно. — Я врач. Я пришла помочь.

Никто не ответил.

Только где-то выше тихо засмеялась Летиция.

— Они не слышат тебя так, как раньше. Башня учит их слушать глубже.

— Башня больна, — сказала я.

— Башня наконец вспомнила, зачем её создали.

Я поднялась на две ступени и опустилась рядом с мальчиком лет восьми. Он сидел, прижавшись спиной к стене. Глаза закрыты, губы синие. Дыхание частое, поверхностное. На запястье чёрные линии переплетались с зелёными.

Я коснулась его лба.

Жар.

— Как тебя зовут?

Мальчик не ответил.

— Неважно. Пока будешь номер один.

Летиция снова рассмеялась.

— Номер один? Как грубо. Хранители называли их учениками.

— А я называю пациентов так, чтобы не перепутать, когда их много и все тяжёлые.

Я достала из сумки мох-стерильник, приложила к запястью мальчика. Края почернели. Центр остался зелёным.

Та же картина.

Гниль и лесная связь одновременно.

Не убивать связь. Очищать гниль.

— Башня, — сказала я. — Если ты меня слышишь, дай свет.

Темнота дрогнула.

Где-то в камне вспыхнули тусклые зелёные точки. Недовольно, с задержкой, но вспыхнули.

— Спасибо.

Стена холодно шепнула:

Дети должны идти к воротам.

— Дети должны жить.

Ворота лечат.

— Нет. Ворота забирают.

На ступенях зашевелилась девочка с венком листьев. Она открыла глаза. Они были серо-зелёные, слишком взрослые для детского лица.

— Там не больно, — сказала она. — Чёрная госпожа обещала.

Я повернулась к ней.

— Когда кто-то обещает ребёнку, что “там не больно”, обычно он собирается сделать что-то очень больное.

Девочка моргнула.

— Ты злая?

— Иногда.

— Ты заберёшь нас от башни?

— Если получится.

— А если мы уже часть башни?

Вот это был хороший вопрос.

И страшный.

Я посмотрела на её венок из листьев. Листочки дрожали в такт дыханию. Они не выглядели мёртвыми. Скорее пытались заменить то, чего телу не хватало. Сосуды? Дыхание? Связь с источником?

— Тогда будем отделять осторожно, — сказала я.

— Как занозу?

— Почти.

Девочка протянула руку.

— Я Лина.

Я взяла её ладонь. Холодная. Пальцы тонкие, с чёрными нитями под кожей.

— Лина, кто самый тяжёлый?

Она посмотрела вверх.

— Они.

Я подняла голову.

Выше лестница уходила в темноту. Там, за изгибом, слышалось слабое пение.

Детское.

Монотонное.

Без слов.

— Сколько там?

— Двое. Они уже видят ворота.

Я встала.

В этот момент башня содрогнулась.

Снаружи донёсся глухой удар.

Потом голос Северина, приглушённый камнем:

— Ева!

Я почти улыбнулась.

— Живой.

Летиция прошептала у самого уха:

— Пока.

Я резко обернулась, но рядом никого не было. Только стена. Кора. Камень. Чёрная жилка, ползущая вверх по шву между блоками.

Я провела пальцем рядом с ней.

Боль отозвалась в ладони.

Башня была не просто заражена. Её заставили выполнять старый приказ: вести детей к воротам, когда слышит зов сердца Арвенна. Только сейчас сердцем притворялась гниль.

— Лина, — сказала я. — Можно сделать так, чтобы дети ниже держались друг за друга и не вставали?

— Они встанут, если башня позовёт.

— Тогда говори громче башни.

Девочка