Братья - Алёна Шахнина

Я много времени проводила в корпусе парней, потому что там был Пашка. Так и получилось, что с пацанами я общалась намного больше, за что девчонки меня недолюбливали. Они думали, я им глазки строю, а я просто делала то, что мне нравилось. Хоть какая-то приятная вещь в не очень приятном месте.

После второй пары на большой перемене мы стояли с Яной в коридоре и смотрели в окно на спортивную площадку. Я вспоминала, как выплескивала там свою злость после несостоявшейся драки с Полиной, как разговаривали с Матвеем. Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, а в моей жизни так ничего и не изменилось.

— Девчонки! — раздался за спиной голос Тимура, и мы обернулись.

Я обернулась, а мои глаза округлились. На лице Тимура тоже были синяки и ссадины, как у Марка.

— За участие в нашем движении институт выделил талоны на бесплатное питание в столовой. Каждый месяц будете получать, — сказал Тимур и протянул нам бумажки.

Какое совпадение! Вчера я рухнула в голодный обморок, а сегодня уже талон на бесплатное питание. И ведь врет так красиво, что хочется верить. Яна взяла обе бумажки, и Тимур начал уходить.

— Стой! — крикнула я и догнала его. — Что случилось?

— Ничего, — безразлично ответил Тимур.

— Вы с Марком побитые оба. Подрались?

— Нет, с лестницы упали, — ответил он.

Я смотрела на синяки, нахмурив брови. Это, конечно, не мое дело, но почему они подрались? Как-то с трудом верилось, что Тимур и Марк могли что-то не поделить. Хотя откуда мне знать, если я их почти не знаю.

— Еще вопросы есть? — ворчал Тимур, смотря равнодушным взглядом.

— Много вопросов, — кивнула я, продолжая рассматривать его лицо.

— Давай потом, некогда мне! — рявкнул он и начал уходить.

— Ты злишься на меня? — спросил я у его спины.

Тимур остановился, его спина напряглась, но сам он не повернулся.

— С чего бы мне на тебя злиться, — сказал он и пошел дальше.

Видимо, вчера я обидела его. Или, может, дело не во мне, а в драке, после которой остались синяки. Правду Тимур не скажет, а выпытывать я не могу. Но почему-то это неприятно кольнуло внутри, будто его обида для меня что-то значит. Мы ведь не друзья с ним, он холоден, я безразлична. Но я понимала, что вру сама себе — не безразличны они мне. Их помощь, их рвение и попытки сделать мою жизнь лучше давно пробили мою стену равнодушия.

Со вздохом я вернулась к Яне, и она протянула мне талон. Ладно. Пусть будет так. И после третьей пары мы с Яной отлично пообедали в столовой супом и макаронами с гуляшом. Все же это лучше, чем постоянно питаться за счет братьев или падать в обморок. Буду считать, что это и правда благодаря работе в движении. Есть польза, что я по лесу шарахалась и обои в чужом доме клеила.

Я хорошо отдохнула, но на работу нужно выходить. И даже не ради Павлика, а чтобы купить себе теплую одежду. Я снова ходила в кофте Тимура, и надо бы ее отдать уже, но она была такой теплой и мягкой, что решила вернуть завтра. Может, погода сжалится и вернется тепло, чтобы я могла спокойно ходить в своем тонком лонгсливе. А Тимур ведь даже ничего не сказал про кофту, когда принес талоны! Мог бы напомнить, что это все еще его вещь, но не сказал, даже после моего поступка. Из ткани уже выветрился запах мужского парфюма и тепла, но осталось нечто больше — ощущение заботы и безопасности. Словно кофта стала частичкой дома, семьи и всего того, что мне так отчаянно не хватало.

Наверное, я должна извиниться. Но как, если я не умею? Ляпнула про Марка, не подумав, а ведь это не правда. И вообще я говорю много лишнего, не подумав. Когда-нибудь, но не это не точно, я научусь и благодарить, и извиняться. Люди, которые так много делают для меня, этого точно заслуживают.

После пар я пришла на тренировку и столкнулась с пустым залом. Странно, обычно Матвей раньше всех приходит, а тут тишина. Про отмену ничего не было сказано, и я сразу нырнула в мужскую раздевалку забрать вещи из шкафчика.

— Парни, если кто-то голый, я не смотрю, — громко сказала я, шагнула к шкафчикам, опустив взгляд и увидела голый торс.

Глаза сами по себе, без моего контроля, скользнули вверх и внутри все упало. Матвей тоже был побитым. Я смотрела на него, он смотрел на меня. Я обвела взглядом ссадины на лице, синяки на ребрах, и обратно. Но тут же приятная и одновременно пугающая картина скрылась под майкой.

— Да что случилось? — выдохнула я. — Почему вы все побитые?

— С лестницы упали, — повторил Матвей фразу Тимура.

Я подошла ближе, и внутри все сжалось. Матвей не смотрел на меня, аккуратно складывал вещи, и был весь напряжен. На его скуле растянулся некрасивый кровоподтек, и мне так хотелось провести по нему пальцем, будто я могла стереть следы драки.

— Матвей…

— Вот только не надо меня жалеть, — фыркнул он. — Не надо мне жалости.

— Я не…

— Я вижу! Смотришь так, будто мне жить осталось сорок секунд.

Он захлопнул шкафчик и пошел. Тоже обиженный, не хочет разговаривать, убегает от моего общества.

— Матвей! — Я пошла за ним. — Ну не обижайся.

— Я не обижаюсь.

— Остановись и поговорим!

Матвей молча снял сетку, начал собирать мячи, а я ходила за ним по пятам. Даже не знаю — зачем, просто чтобы он остановился, посмотрел своим привычным нежным взглядом, и я увидела, что он не обижается на меня.

— Я не отстану, пока ты со мной не поговоришь!

— Не отставай, — спокойно сказал он и снова начал уходить. — Только тебе пора переодеться и встать на разминку.

Я с грустью посмотрела, как он опять от меня уходит, и понимала, что это заслуженно. Опустив взгляд, я вернулась в раздевалку, быстро переоделась и пришла в зал. Матвей все еще бродил, и на меня совсем не смотрел.

Потом пришли парни, и началась стандартная тренировка. Бег, разминка, работа в паре, игра. Матвей играть не вышел, остался возле стенки наблюдать за нами, и сердце сжималось еще сильнее. Даже не думала, что его обида так больно заденет меня.

Я хотела безразличие к себе, я его получила. Только легче мне от этого не становилось. Еще вчера он удержал меня от падения, а сегодня не подал бы руку, если бы я рухнула в бездну.