Братья - Алёна Шахнина

чтобы тратить время на строптивых девчонок. Но Настя другая. Ее сила, упертость, любовь к баскетболу просто не могли остаться без моего внимания. Не увидь я ее на поле, может, так и ходил бы мимо, не обращая внимание на грустные глаза. Потому что до ее появления я думал только о баскетболе, учебе и немного о работе отца. А теперь я даже не знаю, что у меня на первом месте. Хотя кому я вру. Знаю, конечно, только признаваться себе в этом не хочу.

— Ты же слышал, ей Марк нравится, а не ты, — сказал Тимур с ухмылкой.

— Это ты не услышал сути! Ей нравится не Марк, а то, что он неживой! В нем эмоций, как в дереве, и он, конечно, никогда заботиться ни о ком не будет! О его безразличии можно слагать легенды.

— А я все еще здесь, — снова подал голос младшенький. — Но вы продолжайте, очень интересно.

— В ее теле душа еле держится, а ты говоришь шпион. Смешно. Когда только у тебя чувство юмора появилось, — сказал я. — Ты сам видел, как она в голодный обморок грохнулась, с какой скоростью еду поглощает, или думаешь это тоже часть плана?

Тимур уставился перед собой, но под рукой скрипнула оплетка руля. Знаю, что согласен со мной, только вслух этого не скажет — гордость не позволит.

Тимура с пеленок учили быть опорой для отца. Он еще не ходил в школу, но уже отлично умел выполнять команды родителей. Отец натаскивал, как собачку, прощупывал и ломал границы, воспитывал старшего, как в лагере. По сути, у Тимура и детства-то не было. Одни приказы и задания. На мне родители решили отдохнуть и даже позволили быть ребенком, но тоже с ранних лет я знал: спорить с отцом нельзя. Но было дико обидно, когда я убегал гулять, звал старшего, а он сидел в бумажках с отцом.

Понятно, что старший сын — главный наследник, и случись что с отцом, дело перейдет в руки Тимура. Я не знал и четверти того, что знает старший, и ему даже в институте можно не учиться — о бизнесе он может читать лекции, а не слушать их.

Отец всегда брал Тимура с собой на всякие собрания, переговоры и хвастался им. Мол, посмотрите, пацану десять, а он уже столько всего знает! И сейчас берет в качестве помощника, личного телохранителя и персональной гордости. На этих мероприятиях Тимур оброс полезными связи и к нему можно обратиться практически с любой проблемой.

Старшего даже от армии откупать планируют, в отличие от нас с Марком. И нет, я лучше десять раз отнесу службу, чем быть прихвостнем отца и позволю решать за меня такие вещи. А вот Тимуру выбора не дали, а в армию он всегда хотел. И друзьям своим говорит, что пойдет. Но разве отец отпустит своего сыночку-корзиночку!

К воспитанию Тимура отец даже не подпускал маму. Он всегда показывал на нас с Марком и говорил: вот это твои дети, а старший мой. И мама не спорила, позволила сделать из сына робота.

И это было так стремно, на самом деле. Я таскал Тимура за собой, пока отца не было дома, и ему это нравилось! Чудили, конечно, мы здорово, как и любые пацаны, но были в эти моменты настоящими братьями. Но постепенно таких встреч становилось все меньше и меньше, то некогда было старшенькому, то отец орал, что он на глупости время тратит. А потом я сдался и перестал с ним дружить. С Марком всегда было неинтересно, он тихоней вечно был и маме жаловался на меня. Ну и разница в два года в детстве ощущалась как пропасть.

Я вздохнул и посмотрел на Тимура. Это не человек. Это солдат. Может ли он чувствовать хоть что-то, кроме обязанности отцу? У него ведь и девчонки были, правда, заканчивалось все довольно быстро, потому что в голове одни цифры и приказы. И до появления Насти я был уверен, что этот холодный принц никогда никого не подпустит к себе. А о том, чтобы он заботился о ком-то, кроме родителей, я вообще ни разу не слышал.

И Настя ведь не в его вкусе, насколько я знаю. Тимур вечно с серьезными дамами только встречался, такими же умными, как он сам. А Настя другая. Она дерзкая, не боится высказывать свое мнение, и матом ругается так, что у меня уши краснеют. Я улыбнулся, вспоминая, как она на тренировках не стесняется в выражениях.

Улыбка сразу испарилась с лица, едва мы приехали к гаражному массиву — типичному месту для драки. На город уже опустился вечер, и улицу освещало только несколько тусклых фонарей. Нас ждали. Через лобовое стекло я видел пятерых парней, и внутри неприятно сжалось. Численное превосходство ожидалось, но мы хорошо подготовлены. Пожалуй, это еще одно, за что я благодарен отцу — с раннего детства нас учили боевым искусствам, и уже в тринадцать лет мы с Тимуром легко раскидывали старшеклассников. Но биться со шпаной и биться с криминальными авторитетами — разные вещи. Особенно зная, что в их карманах может быть как холодное оружие, так и огнестрел. Но мы уже здесь и отступать, конечно же, никто не собирается.

— Молчи и не лезь. Понял? — сказал Тимур.

— И не собирался, — буркнул я.

Тимур вытащил ключ из замка зажигания и вышел. Уверенный в себе, с прямой спиной, как скала. Не было в нем ни страха, ни сомнений. Он знал, как пугать одним лишь взглядом, и пер прямо к толпе. Мы с Марком плелись позади, как дети за отцом на прогулке. За сотни стрелок мы научились не бояться, ну или хотя бы делать вид. Каким бы грозным ты ни казался, но жизнь все же дороже гордости.

От толпы отделился парень в кожаной куртке и сделал два шага вперед к Тимуру. Они остановились друг напротив друга, мы остались позади.

— Что за наезды на Филатова? — сказал Тимур.

— Нам нужен откат, — сказал парень и закурил сигарету.

— Основание?

— Вы работаете на нашей территории, и чтобы вас не трогали, платите откат.

— Мы двадцать лет работаем и вас ни разу не видели, — сказал Тимур.

— Вы другим откат платили, а сейчас здесь мы. Филатов решил обойти эти правила и отказался платить.

Я слушал с открытым ртом. Отец решил не платить? Что за подстава от него? Я хоть и не силен в его бизнесменских штучках, но знаю, что он постоянно кому-то что-то платит. Пару