Братья - Алёна Шахнина

— Послушай, мы можем помочь! Не в плане мы, а наше движение. Продукты, ремонт, что угодно. Мы для этого и работаем.

— Не надо! — я остановила Тимура. — Я сама справлюсь, это только мое дело. Не лезьте и не пытайтесь понять. Оба!

— Почему ты такая колючая! — воскликнул Тимур. — Почему отказываешься от помощи, если нуждаешься в ней!

Я поставила стакан на стол и посмотрела в темные глаза Тимура.

— Потому что мне не нужна помощь! Я и так… вся в долгах перед вами, вы меня по самые уши вогнали! Хватит! У вас дел больше нет, как меня опекать? Девчонок других нет что ли, нормальных, красивых? — Я снова начинала злиться. — Вот поэтому из вас троих мне больше нравится Марк! Он бы в спортзале перешагнул через меня и пошел по своим делам, потому что ему плевать! И вам должно быть плевать, как и большинству людей! Но вы упорно пытаетесь лезть в мою жизнь, заставляете принимать помощь, даже не понимая, насколько мне стыдно это делать!

Я с трудом захлопнула рот. Мне определенно нужно учиться благодарить людей не хамством, а как полагается. Как же сложно избавиться от старых привычек и манеры общения! Почему мне хочется оттолкнуть людей, которые нравятся и пытаются помочь, ничего не требуя взамен? Господи, где бы почитать инструкцию, как правильно жить эту жизнь!

— Ты что-нибудь понял? — спросил Тимур у Матвея. — О каком долге она говорит?

Матвей лишь грустно пожал плечами и уставился в окно. Обидела. Бросила их заботу им в лицо. Нет, иметь друзей точно не для меня.

— Все, ребят, мне надо в общагу, — сказала я вместо извинений за свою грубость или благодарности.

— Поехали, — отреагировал Тимур.

Назад мы ехали в полной тишине. Я с чувством вины и осознанием, что никогда не смогу стать нормальной. Детдом сделал из меня настоящее чудовище, и теперь я, как злая собака, кидаюсь на всех. Ведь достаточно сказать: «Я подумаю», «Спасибо за заботу, но я справлюсь», «Я ценю вашу помощь, но привыкла решать проблемы сама». Кучу вариантов пришло на ум, но я поступила в своей манере — нахамила, огрызнулась, оттолкнула.

— Матвей—

Настя вышла у женского корпуса, бросив нам короткое «Пока» и быстро скрылась внутри. Я уже ничего не понимал. То она принимает заботу, пусть брыкается, но в итоге соглашается, то отталкивает. Хочет безразличие, игнор, но как оно может быть, если человек тебе нравится? Как можно стоять и смотреть в эти грустные глаза, и ничего не делать. Это же невозможно.

Я не могу решить все ее проблемы. Да я даже не знаю, какие у нее проблемы и что вообще происходит в жизни этой сильной, но несчастной девушки! Но что-то же я могу сделать — накормить, поговорить, поддержать. А она просит не трогать, не заботиться и вообще не обращать внимание.

Я не мог прогнать из головы момент ее падения. Закатывающиеся глаза, ослабевшие мышцы, голова на моем плече. Все произошло за секунду, и сейчас вспышки воспоминания снова заставили погрузиться в тот страх, что я испытал.

— Позвони Марку, пусть спускается, — сказал Тимур. — Мне координаты скинули, на задание поедем.

Я даже не стал спорить, позвонил младшему и снова уставился в окно. Какой смысл спорить, если Тимур никогда не пойдет против отца, а отпускать старшего одного я не мог. Хоть и дурак бесхребетный, он мой брат, моя семья, а в семье не принято оставлять с проблемой наедине.

— Она спрашивала про работу отца, — тихо сказал Тимур, пока мы ждали Марка.

— Простое любопытство, — отмахнулся я и уткнулся взглядом в пошарпанную стену общаги.

— Или нет…

— Ты опять за свое? Не надоело? У тебя паранойя, и тебе к врачу надо это лечить! Хотела бы она что-нибудь выяснить, действовала бы наоборот, а не отталкивала.

— Отец ждет ответа, — задумчиво произнес Тимур, постукивая подушечками пальцев по рулю.

Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен строго перед собой и, казалось, что даже не моргает. Выглядел расслабленным, спина откинулась на спинку кресла, но нервное постукивание пальцами и сжатая челюсть говорили об обратном: Тимур напряжен. Я не понимал, в чем причина его беспокойства: в стрелке, на которую мы едем или то, что он подставил Настю, но меньше злиться на него я не стал.

— Так и скажи ему, что она обычная! Это ты языком своим болтать начал, отцу зачем-то сказал.

— Не ори, Матвей! — сорвался Тимур. — Если бы все так было просто, нам бы сейчас не пришлось ехать на разборки!

Марк упал на заднее сиденье, и Тимур завел двигатель. Напряжение в машине нарастало: смешался страх, гнев, обида. Мы с братом не слышали друг друга и не понимали. Знаю, что в глубине души он тоже пытается защитить Настю, но показывать этого не может. Или может, но не хочет. Причина банальна до безобразия — отец назовет его слабаком. Тимур никогда не отказывается от своих слов и не меняет решений, и, тем более, не перечит отцу. Это также противоестественно, как хождение на руках вместо ног. Хотя старший быстрее научиться ходить вниз головой, чем спорить с отцом.

— Или будем из-за девчонки с отцом ссориться? Ты рискнешь? — добавил Тимур, выруливая на дорогу под визг шин.

— Я да. А ты?

— А я нет, — ответил Тимур и набрал максимально разрешенную скорость.

— Потому что ты жополиз. Так и будешь всю жизнь под отцовскую дудку плясать! — рявкнул я, не в силах сдерживать рвущийся гнев. — Ты давно разучился своим голосом говорить, только и знаешь, что лебезить перед отцом. Осталось только руки ему при встрече целовать и в ноги кланяться. Не удивляюсь, если ты и так это делаешь, пока нас нет.

— Я тебя сейчас с машины выброшу, и пешком пойдешь! — отреагировал Тимур. — Слишком много ты болтаешь не по делу!

— И пойду! Только не с тобой, а назад. А вот ты что будешь делать, если там сейчас толпа на тебя быковать начнет? Младшенького в них кинешь?

— Эй, я вообще-то здесь, — возмутился Марк.

— Заткнись! — хором сказали мы с Тимуром, не оборачиваясь. Вечно Марк свои пять копеек невовремя вставляет.

— Раз ты не веришь ей, значит нефиг лапы свои тянуть! Лес, кофта, забота наигранная! Отвали от Насти и не пытайся ничего выяснить!

Тимур фыркнул, и разозлил меня еще больше.

— Ревнуешь?

— Злюсь! Ясно? Меня это бесит!

Тимур цокнул языком и покачал головой. Моя ревность забавляла его, может, потому что я всегда проще относился к отношениям. Слишком был увлечен спортом,