Проклятие прабабки. Род одиночек - Анна Чернышева

– Хороша ты, душенька, хороша, – улыбнулась та, неверно растолковав Варин посыл. – Даст Бог, выдадим тебя осенью замуж, и я буду за вас спокойна.

Но Варя её уже не слушала, ускакав в комнату и думая, чем бы ещё себя украсить. Эх, ей бы сейчас все те бусы и украшения, что были у маменьки. Но чего нет, того нет…

Про себя решила, что сегодня будет веселиться, несмотря ни на что. Спохватившись, вспомнила о подарке. Аккуратно достала из ящика в шкафу кусочек душистого мыла. Подержала пару минут в руках, думая, как бы его упаковать. Достала кусок бечёвки, отломила веточку лаванды из сушёного пучка и привязала к мылу, аккуратно завязав бантиком. Выглядело красиво. Тем более, что ничего другого для подарка у неё не было.

В обед за ней пришёл Синицын. Варенька уже поджидала его на кухне, нетерпеливо постукивая ножкой по полу. Нарядная, без своего постоянного чёрного платка, с копной тёмно-рыжих волос и лихорадочным румянцем во всю щеку, она чувствовала, что хороша. Очень.

Радостно протянув руку будущему жениху, другой схватила свой нехитрый подарок и подбежала к крючкам с верхней одеждой у выхода. Элегантно подставила плечи под пальто, а потом, не дождавшись его, повернулась к Синицыну. Тот недоумённо смотрел на неё и не знал, что делать. Она вздохнула.

– Пожалуйста, подай мне пальто и помоги надеть, – разочарованно протянула она. Синицын – рабочий класс, а она, увлёкшись, забыла, где находится. Не в театр едет, а в гости к деревенской подруге и её мужу.

Синицын неловко смял пальто, накинул ей на плечи, и она, быстро продев руки, запахнула на груди тёплую ткань, вышла из избы первой.

Пальто было её личное, то самое, в котором она приехала из Петрограда. С меховой опушкой, оно красило Варю, и настроение у той было замечательное.

Вместе с Синицыным быстро пересекли дорогу, дошли наискосок до Матрёниного дома и зашли в ворота. Там уже отец невесты встречал гостей и провожал в горницу. Окинул новоприбывших довольным взглядом, радушно пригласил войти. Варя вошла первой, следом Синицын. Горница уже была полна гостей. Бывшая барыня скинула своему кавалеру на руки пальто и шепнула «повесь», а сама глазами выискивала Матвея и именинницу. Они сидели во главе большого П-образного стола и разговаривали с гостями. Варя заметила здесь ещё трёх мужчин с ярко наряженными дебелыми бабами, двух помощников Матвея из сельсовета и комитета бедноты. Еду разносила работница Евдокия, про которую поговаривали, что она метит в жёны хозяину дома.

Матрёна подняла глаза и увидела Варю и радостно поднялась ей навстречу. Гостья заспешила к месту, где сидела молодая чета. Сказав приличествующие слова, подарив мыло и от души обняв подругу, Варя неожиданно из-за плеча поймала на себе ошарашенный взгляд Соколова. Сама она нарочно старалась на него не смотреть. Глаза Матвея скользнули по её лицу, губам, шее, опустились ещё ниже, а потом опять вернулись к густым ресницам. Он откровенно её рассматривал и не скрывал своего удивления. Поднялся со своего места, поздоровался за руку с подошедшим Синицыным, а потом опять повернулся к Варе.

– Добро пожаловать! – радушно произнёс и потянулся к Варе, чтобы троекратно поцеловать в обе щёки. Варя не шевелилась, смотрела, как завороженная, как к ней приближается смеющееся лицо с рыжеватой щетиной и насмешливыми зелёными глазами. Ощутила терпкий запах кожи и мыла. Матвей клюнул её в щёки и отпустил. Матрёна в это время нюхала мыло и с восторгом показывала невесткам. Варя отмерла и оглянулась вокруг в поисках места за столом.

На помощь пришла Евдокия. Принесла две тарелки, ложки, усадила их у самого входа, наискосок от Матрёны и Матвея. Варя по-прежнему старалась на них не смотреть и разглядывала гостей.

– Давай знакомиться, – вдруг кто-то произнёс слева от неё. – Я Тимофей, брат Матрёны. А это моя жена, Маша. А ты кто?

Варя встрепенулась, поглядела на знакомца. Она не знала, что у Матрёны был брат! Думала, что та одна дочка у родителей, жалела её отца, что никого у них не осталось. А тут брат! Ну и по правде, она никогда не расспрашивала Матрёну о семье, боясь встречных вопросов.

– Я Варвара, – улыбнулась и вдруг почувствовала необъяснимую радость. Боже, она два года не была ни на каких праздниках! Не разговаривала с мужчинами просто потому, что они сидят за одним столом, а не потому, что у того чирей на заднице или жуткое похмелье. Она поест, выпьет и хорошо повеселится. Сегодняшний вечер – только её!

– Я подруга Матрёны, – подсказала она. – А я и не знала, что у неё есть брат. Где она вас скрывала?

Варя вдруг почувствовала, что кокетничает. И, возможно, даже покраснела от удовольствия.

– Нигде, тут мы, в Васильевке живём. Вон там ещё один брат – Андрей. И Сергей вон, рядом с Матвеем. А возле них их жёны: Клавка, Сонька и Танька. Я среди братьев самый старший, они после меня, а Матрёнушка у нас младшенькая, самая любимая, – без тени зависти, любя, произнёс Тимофей. – А вы с Синицыным пришли?

– Да, он меня позвал с собой, – произнесла Варенька, умышленно не сообщая, что тот набивается ей в женихи. – Я вдова.

Варенька и сама не ожидала, что произнесет это слово так легко и с умыслом, подчёркивая своё свободное положение. Но не устыдилась. Она будет жить и радоваться всем назло!

Болтая с Тимофеем, сама не заметила, как расслабилась и успокоилась. Разглядела на столе пироги, квашеную капусту, солёные огурцы и грузди, блины, плошку с мёдом. Евдокия уже ставила на стол дымящуюся картошку и поливала её растопленным маслом с жареным луком. Следом внесла зажаренную до коричневой корочки курицу и поставила перед хозяином дома.

У Вари мгновенно набрался полный рот слюней. Она замолчала, вдыхая ноздрями божественный аромат. Сколько месяцев она уже не ела мяса?! С замиранием сердца следила, как хозяин разделывает аппетитно пахнущую птицу на куски, а Евдокия разносит их на тарелках гостям. Каждый получил свой кусочек мяса, а Матрёна с Матвеем – аж по целой ножке!

Варя проводила взглядом эти невероятные деликатесы, исходящие горячим сочным жиром, и дождалась своего кусочка грудки. Крылышки, шейка и гузно разошлись по невесткам, костистая спинка и бедра была разделена между братьями и отцом Матрёны, а им с Синицыным досталась по кусочку сочной грудки, которую они ели вместе с Евдокией.

Варя мгновенно проглотила свой кусок, облизала пальцы и уставилась на жирно блестевшую картошку. Как тут принято? Гости сами себе накладывают или ей придётся ждать Евдокию? Почувствовав взгляд, повернулась