Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

проникал глубже, исследуя, подчиняя. Заставляя ответить и с ужасом понять, что часть меня всегда молила о большем. Чтобы ладони на талии сжались крепче, а его злость утихла, оставив только огонь, искрящийся в его взгляде.

— Вот он! — раздался обрадованный голос Арона, который, судя по звуку шагов, приближался к нам не один. — Эй, дружище, мы тебя совсем потеряли! Думали, вернулся в комнату, но…

Ифрит не ответил, я не решила отстраниться — словно так и должно было быть. Он слегка прикусил мою губу — не больно, но достаточно ощутимо, чтобы по телу пробежала волна острого желания. Отчасти — даже страха. Не быть пойманной, не быть застуканной кем-то в момент слабости. Бытьего.

— Лира, он к тебе пристает? — легкая насмешка в голосе Ксандра другим показалась беспокойством. Еще бы, полукровка практиковался с самого полудня быть послушныммужем не ради того, чтобы застать меня с другим. — Здесь небезопасно. Ты знала это, и все равно пошла одна?

Ифрит скользнул по мне нечитаемым взглядом лишь на мгновение, после чего тут же плавно поднялся, предлагая мне раскрытую ладонь. Во взгляде — хмельная тоска, гнев, разочарование. Увы, дорогой, ты не ошибся, только не понял этого.

Но я уже послушно встала, подходя к Ксандру с наигранно смущенным взглядом в мостовую.

— Сам виноват, что девчонка от тебя сбежала, — произнес Элиас, глядя мне вслед, и хлопнул человека по плечу, кивая ему куда-то в сторону оживленных улиц. — Идем, малец. Твоя ненаглядная заждалась своего блудного любовника.

Арон покраснел, я закусила губу, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Все оказалось до смешного просто — еще одна встреча, одна безумно долгая ночь и невыносимый сероглазый мужчина, чья ненависть не смогла стереть горячих касаний.

Никто бы не смог. Даже я сама.

Три.

Мой дорогой страж пошел первым на встречу с новымидрузьями, а я нарочно задержалась в тесном номере подольше, старательно разглядывая свое отражение. Советник не обманул — зеленоглазая брюнетка выглядела крайне убедительно. Крайне удачная иллюзия с россыпью мелких веснушек на загорелой коже и пустым взглядом, ожидающим скорую бурю.

Отчасти — знающим и пророческим, потому что крики на улице раздались в тот момент, когда я вышла из нашей полуразвалившейся гостинцы. Толпа то замирала, то спешила разбежаться по сторонам, давая больше поводов для самых плохих догадок.

— Не вздумай… — приказала я Ксандру еще утром, пока он злобно наблюдал за тем, как я лениво валялась в постели.

— … устроить сцену? — тогда он усмехнулся, а голос звучал почти ласково. — Как скажешь, хозяйка.

Наши взгляды встретились всего на секунду, когда я увидела высокий силуэт посреди улицы с довольной улыбкой и окровавленным кинжалом в руке. Кинжал был тем самым — тронутый ржавчиной и украшенный рубином, слишком дорогим для такого просто изделия. В глазах полукровки — ни раскаяния, ни страха. Только ледяное: «Теперь довольна?».

Человек лежал на земле, блаженная из последних сил старалась ему помочь, пока сама не истратила последние силы. Я замерла, не в силах двинуться, и поняла, что не могу выдавить и звука — горло предательски сдавило, а отчаяние, перерастающее в ярость, постепенно начало разрушать то, что меня скрывало.

Он не имел права.

Толпа, спешащая подальше от места преступления, теперь сторонилась и меня — боялась огня, который все ярче прорисовывал рисунок вен и возвращал истинный вид. Первый шаг дался с большим трудом, последующие — с нарастающим страхом. Ксандр больше не смотрел на меня, что разозлило только больше. Самоуверенный наглец наслаждался разрушенными надеждами.

Мир замер мгновением позже — я врезалась в чье-то плечо и пропала, просто подняв взгляд. Янтарный взгляд ифрита загорелся похлеще лесного пожара. Тот самый, что преследовал меня в кошмарах и не давал забыть о стечении совершенно глупых обстоятельств, связавших нас с первой встречи.

— Ты… — начал он, и в голосе прозвучало что-то, от чего внутри всё сжалось. Понял. Он все понял.

Я тоже.

15. Все триста пятьдесят три раза

Я рванулась вперёд, но его пальцы железными тисками сомкнулись на моём локте. Мужчина даже не дрогнул, когда я попыталась вырваться — чуть наклонил голову, разглядывая меня с этим своим проклятым спокойствием, от которого внутри все закипало с удвоенной силой. Совсем не вовремя, учитывая некоторыеобстоятельства и мое состояние.

— Отпусти, — прошипела, дергаясь сильнее, но очередная бесплотная попытка ничего не изменила. Снова — обжигающий уверенностью взгляд. Снова — моя неудача. — Исчезни наконец! Хватит! Кто просил тебя вмешиваться⁈

Запущенный дикий пляж встретил тошнотворным ароматом соли и безысходности. Песок хрустел под ногами, ветер рвал волосы, а где-то за спиной всё ещё слышались крики — будто эхо того кошмара, что остался на площади, беспокойно следующее за мной мрачной тенью. Мой голос был тихим и надломленным — тем самым результатом трагедии, чужой и собственной одновременно.

— Ты и твое упрямство, звезда моя, — он притянул меня ближе, почти впечатал в своё тело, и я почувствовала, как чужое тепло пробивается сквозь ледяную корку гнева мелкой дрожью во всем теле. Очень некстати. — Ты сейчас упадешь, если не успокоишься.

Захотелось рассмеяться, но смех застрял в горле вместе с невысказанной обидой. Все до сложного просто: хотела просто поговорить, узнать чуть больше, чем стоило, а по итогу получился отрицательный результат: минус две жизни, мое спокойствие и желание продолжать этот чертов день.

— О, конечно! Я же должна визжать от радости, что такой прекрасный господин бегает за мной! — я фыркнула, скидывая с себя чужие руки, и тут же отступая. В янтарных глазах мгновением полыхнула знакомая злость. — Что дальше? Будешь ждать благодарности? Просто наблюдать? Как в тот раз, когда этот чёртовпроклятый …

— Не сравнивай, — ифрит оборвал меня, и в его тоне проскользнуло что-то тёмное, почти угрожающее — вот только скорый бесконечный финал пугал больше, чем его эмоции. — Не смей. Я не он.

Песок забился в туфли почти сразу, каблук потонул в нем мгновением позже, заставив пошатнуться — еще один предатель и неудобство. Тут же за спиной раздался голос Ксандра — холодный, насмешливый, будто он наблюдал за представлением из первого ряда. Удивительно вовремя для того, кому стоило бы первым исчезнуть и никогда больше не появляться.

— Ну что, хозяйка? — его голос сочился ядом, но серые глаза сверкали лихорадочно радостно. Ну конечно — поистине благородно насмехаться над другими, когда понимаешь тщетность своего положения. — Доигралась? Тысама это начала, сама решила разыграть партию, но не готова расплачиваться за это?

Я невольно усмехнулась, медленно подходя к полукровке и с каким-то затаенным удовольствием замечая, что