Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

— Одетт, ты… — он шагнул вперёд, и я тут же притянула мужчину ближе, цепляясь за ворот расстегнутой рубашки. Ткань треснула, опалилась, ногти неловко скользнули по вышитому узору, разрывая золотистые нити. Чужие пальцы обожгли кожу на талии.

Элиас шумно выдохнул, но я уже подалась ближе, больше не планируя отпускать. Поцелуй получился мокрым, неловким, с привкусом слез и невысказанных страхов — и вместе с тем подозрительно нужным. Правильным. Мужчина застонал, схватив меня за бедра, и легко подхватил на руки. Мои ноги обвили его талию, а он предупреждающе покосился на сонных посетителей, рискнувших прийти сюда в такое раннее время.

— Ты отдал… — я задыхалась, целуя его лицо и старательно избегая смотреть в глаза. Губы, щеки, веки, нахмуренный лоб. Такой пораженный, горячий. Полностью мой. — Ты хоть понимаешь?.. — И снова, также отчаянно и порывисто, что мужчина усмехнулся, а его пальцы на моих ягодицах сжались сильнее. — Это же часть тебя, дурак!

— Молчи, — прошипел он, но руки дрожали. — И где… черт возьми, где одежда?

Я сама не заметила, как улыбнулась — больше не было ничего, кроме учащенного биения в груди и чужих касаний. Не чужих. Больше не чужих, конечно. Думать об одежде казалось и вовсе почти преступлением, да и стоило ли? Ифрит и так загородил меня собой от любопытных взглядов. а его собственный был невероятно желанным.

— Неважно. Все неважно, — прошептала я, с очередным поцелуем впиваясь зубами в его нижнюю губу. — Пятая дверь налево. Сейчас. Пожалуйста.

Он зарычал, но послушался. Лестница скрипела под тяжёлыми шагами, горячие касания не давали ни на мгновение отвлечься. Все тело послушно горело в ответ: его губы на шее — легкий укус чуть выше ключиц, мягкий поцелуй выше, у самого изгиба, отчего я не смогла сдержать стон. Ладонь под бедром — алое пламя, послушно перетекающее на мою кожу и смешивающееся с золотистым узором вен. Эта проклятая пульсация в груди.

— Идиот, — я всхлипнула, когда он пнул дверь ногой, и поймала на себе горящий взгляд. Не первый, не последний. Тот самый. — Самый настоящий идиот…

Комната встретила нас холодом и смятой постелью, на которую меня опустили вполне осторожно, несмотря на ответное желание и неприкрытую жадность во взгляде. Его пальцы впились в мои волосы, резко запрокинули голову назад. Я вскрикнула — не от боли, а от острого, пронзительного возбуждения, которое прошило тело насквозь.

— Одетт, тише. Прошу тебя, успокойся, — он попытался поймать мои запястья, но я уже впилась ногтями в широкие плечи. Нетерпеливый поцелуй тут же обжег открытое горло, затем — чувствительную кожу за ухом. — Звезда моя, остановись…

И это он просил остановиться?

Я не ответила — только выдохнула прерывисто, чувствуя, как его свободная рука скользит по ребрам вниз, к бедру. Горячая ладонь со шлепком опустилась на ягодицу, оставляя жгучий след, и я потянулась к мужчине сама. Кончиками пальцев медленно прошлась по обнаженной в вырезе рубашки груди, скользнула к поясу брюк, расстегивая. Он застонал мне в кожу, заметно напрягся, но не стал мешать.

— Если не перестанешь сейчас… — его голос звучал хрипло, почти умоляюще.

Вот только в наглую ложь мыоба не поверили. Он хотелсам, жар вмоей груди ответно полыхал все сильнее, и в следующее мгновение мужчина уже сорвал с меня остатки белья, а его зубы впивались в шею. Больно. Сладостно. Настояще.

— То что? — я закусила губу в отчаянной попытке сдержать стон, и обиженно всхлипнула, когда Элиас отстранился. — Накажешь? Отнимешь подарок?

Он старательно пытался сдерживаться, сбивчиво шептал что-то о том, что мне нужно собраться, и даже перенес в ванную, стойко выдержав мой очередной прилив благодарности. Только вот не сумел скрыть собственного желания — зрачки сузились, расплавленное золото во взгляде вспыхнуло ярче. То малое, что я позволила себе заметить.

— Сиди смирно, кроха, — приказал он, когда вода хлынула из крана, а пар заполнил небольшую комнату. — Я же не железный, — тихое признание заглушил мой такой же тихий смех, и я потянула мужчину к себе, мгновенно обнимая за шею. Чужое дыхание опалило губы, и горячая вода тут же показалась ледяной в равнении с ним. — И не остановлюсь, если ты…

Он рухнул сверху, пригвоздив меня к эмалированному дну широкой ванны, и я несдержанно застонала, ощутив опасную близость. Его мокрые волосы прилипли к лицу, делая взгляд мужчины еще опаснее, а намерения — более явными. Я коснулась губами виска, чувствуя чужое возбуждение через мокрые штаны, и шумно выдохнула.

— Ты играешь с огнём, красавица, — прошипел он, но бёдра уже прижались к моим.

— Только с тобой, — тихий шепот в чужие губы, шум воды и стук сердца где-то в горле. — Ты ведьмой, господин.

Вода хлестнула через край, и наконец Элиас сорвался. Его губы захватили мои в яростном поцелуе. Руки сжали грудь до боли приятно и остро, спустились ниже, закинув мои ноги на себя. Магия несдержанно отозвалась в ответ — отчасти моя, отчасти его. Границы стерлись с новым поцелуем и моим прерывистым дыханием.

— Ты… не сбежишь… — жаркий шепот между поцелуями, его пальцы — во мне. Резко, неожиданно, правильно и нужно настолько, что я вскрикнула и только прижалась плотнее. — Больше… никогда…

— Да, — соврала я, зная, что это правда. Он понял. Сразу и без лишних слов. Улыбнулся так тепло, что на мгновение я потерялась в новом ощущении. — Если… если ты не остановишься…

Он вошёл резко, одним нетерпеливо грубым движением проникая на всю длину и заставляя мелко задрожать и впиться ногтями в спину. Наверняка это было больно, но мысли путались до того, как я хотела об этом подумать. Былоидеально. Слишком тесно. Жарко. До жгущей рези в груди необходимо.

— Ещё… — прошептала я, сама не зная, о чём прошу.

— Что «ещё»? — он замедлился, почти вышел, заставляя меня всхлипнуть от разочарования. — Говори чётко.

— Хочу… хочу сильнее… — слова вырывались сами, без стыда, без оглядки. — Пожалуйста…

С каждым новым толчком тело отзывалось все сильнее, послушно выгибаясь от каждого касания и даже собственного вдоха. Поцелуй обжег плечо, горячая ладонь накрыла грудь, лениво поглаживая затвердевший сосок, и, когда собственное возбуждение достигло точки невозврата, я невольно застонала прямо в поцелуй.

Он не остановился — продолжал двигаться, пока я рассыпалась в его руках, пока мир вокруг тонул в чужом огне и моем удовольствии. Мужчина замер, стоило мне сжаться особенно сильно от новой вспышки искр перед глазами — глубоко внутри, позволяя ощутить, как горячее тепло разливается во мне и заполняет до предела.

Пар осел на коже каплями. Элиас выдохнул — протяжно, с