На седьмом небе - Лора Павлов

— Уиз, — я притянул ее к себе и обнял. — Я не смогу тебя ненавидеть. Меня бесит другое: первая женщина, к которой у меня настоящие чувства, именно та, которая мне запрещена.

Она напряглась в моих руках, а потом запрокинула голову, глядя на меня.

— Думаю, нам стоит пересмотреть варианты.

— Да? И как же?

— Я об этом думала в ресторане. Мне было гадко сидеть так далеко от тебя. Гадко, что мы почти не разговаривали всю неделю. И я поняла: иногда нужно рисковать. Давай рискнем. Посмотрим, куда нас это приведет в ближайшие три недели, пока мы еще здесь. Будем пахать на тренировках, а если захотим провести время наедине — сможем, и никто не узнает. Может, в этом и подарок — маленький город, где никому нет дела до нас. Папа и Рэндалл ничего не подозревают, так что давай просто посмотрим, что будет.

— Этого ты хочешь? — я заправил за ухо выбившуюся прядь.

Она кивнула.

— Скорее всего, все закончится катастрофой, и мы вернемся в город с пониманием, что хотя бы дали этому случиться. А если вдруг и тогда будем нравиться друг другу — будем решать по мере поступления.

Я ошалел от ее слов. Это было все, о чем я мечтал, но не думал, что она решится.

— День за днем. Без давления. Черт, хочешь — можем просто зависать как друзья, проводить время вместе — мне пойдет.

— Не этого я хочу. — Она пожала плечами и прикусила эту сочную нижнюю губу.

— Чего ты хочешь, Элоиза Гейбл? — я наклонился ближе. Дыхание у нее участилось.

— Я чувствую то, чего раньше не чувствовала. Возможно, это глупо и рискованно, но мне все равно. Я хочу остаться у тебя на ночь. Хочу провести с тобой следующие три недели. И хочу позволить себе наслаждаться этим чувством. Даже если это не навсегда — ничего.

Я скользнул ладонью ей за спину, сжал ягодицу и приподнял, пока юбка не собралась у нее на бедрах, а ноги не обвили мою талию.

— Вот и все, что мне нужно было услышать. — Я потянул ее лицо к себе и поцеловал.

Она отстранилась, взяв мое лицо ладонями с двух сторон.

— Отведи меня в спальню.

Я заглянул ей в глаза.

— Нам некуда спешить.

— У нас есть три недели, чтобы делать все, что захотим, и мы уже и так потеряли достаточно времени.

Я кивнул, вновь прижав ее губы к своим, и пошел по коридору к спальне. Опустил ее на кровать и склонился над ней.

— Неожиданный поворот.

— Я не вынесла, как мы отдалились за эту неделю. Пусть потом это ни к чему не приведет, когда мы уедем из Роузвуд-Ривер, я хочу это смаковать. Что бы это ни было — хочу этим жить сейчас. Жизнь коротка, и меня сегодня словно осенило, насколько глупо я себя вела.

— Спорить не буду, — ухмыльнулся я.

Она шлепнула меня по груди.

— Я разговаривала с отцом после ужина, и он сказал, что мама гордилась бы тем, какой я стала. И, конечно, меня накрыло. Мы говорили, как сильно скучаем по ней, и отец сказал, что это нормально — скучать даже спустя годы, потому что это значит: человек повлиял на твою жизнь. Он сказал, что, каким бы тяжелым ни было горе, он все равно выбрал бы час настоящего счастья, а не всю жизнь «ну, пойдет». У меня слишком много было этого самого «ну, пойдет», понимаешь?

— Ты к чему? Ты без ума от меня, Элоиза? — подтрунивая, я провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе.

— Не зазнавайся, звезда, — усмехнулась она. — Скажу так... Не все должно длиться вечно, чтобы стоило того. Так что попробую твою философию «день за днем» и просто буду наслаждаться. Впервые в жизни не хочу все раскладывать по полочкам.

— Да? Нравится, как это звучит.

Я всегда был тем, кто живет по принципу «день за днем». Не перебирать все до косточек. И вот я стою здесь, уже зная: одного дня с этой женщиной мне никогда не хватит.

Я уже хотел большего, чем один день.

Может быть, даже все ее дни.

Она подняла руки над головой, прося меня снять с нее блузку. Я отстранился, нашел подол шелковистой белой ткани и стянул ее через голову.

— Черт, я мечтал об этих грудях столько раз, что и не сосчитать. — Я провел пальцами по тонкому белому кружеву, и соски под подушечками моих пальцев затвердели. Я спустил одну бретельку с ее плеча, костяшки скользнули по ее нежной коже, когда она выгнулась мне навстречу. Я наклонился, взял губами тугую вершинку и она застонала. Я провел по ней языком, потом спустил вторую бретельку и переключился на другую грудь. Взад-вперед, снова и снова, пока она извивалась подо мной.

Я отстранился, чтобы рассмотреть ее раскрасневшиеся щеки, приоткрытые губы.

— Я мог бы остаться тут до утра, — хрипло сказал я, когда ее пальцы скользнули по моей небритой челюсти.

— Я хочу тебя сейчас. Больше никаких пауз, — прошептала она.

— Сначала одно дело. — Я сполз ниже, потянувшись к молнии на ее юбке. — Я хочу попробовать тебя на вкус, красавица.

Ее глаза расширились, дыхание участилось. Она едва кивнула, и я увидел в этом легкую нервозность.

— С тобой такое уже было?

— Нет. Просто никто… не просил, — ответила она, и я усмехнулся. Да как вообще можно было ни разу не спуститься к ней?

— Ну, я как раз прошу, — сказал я, поддразнивая. Я прижался к ней своей эрекцией. Мысль о том, что я стану первым, кто подарит ей такое удовольствие, будоражила. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты доверяешь мне?

Уголки ее губ приподнялись.

— Доверяю.

Я медленно стащил юбку с ее ног, остановился у щиколоток, снял туфли на каблуках и швырнул их на пол. На ней остались только белые кружевные трусики, а лифчик сполз до самой нижней линии груди.

Я взялся за резинку трусиков, и она шумно вдохнула, пока я неторопливо стягивал их с ее роскошных ног. Затем расстегнул крючок и снял последнюю полоску ткани, закрывавшую ее прекрасное тело.

Я просто смотрел на нее.

Сколько раз я представлял, что скрывается под ее одеждой?

— Ты сногсшибательна, — сказал я. — Ты даже не представляешь, сколько раз я об этом думал.

— Расскажи, — прошептала она, едва заметно дрожа.

— Каждый долбаный день, Элоиза. Быть рядом с тобой, говорить с тобой, просто иметь счастье находиться в твоем чертовом присутствии — я это не принимаю как должное. А теперь, когда могу касаться