Дитя крови - Дарья Котова

— Я знаю, что пятеро вампиров ждут появления на свет своих детей. И что ради них и своих беременных жен вы убили множество людей, слабых, беззащитных и невиновных в том, что вы так жаждете размножаться! — Под конец своей тирады Шелиас все же немного не сдержался. В нем горела жгучая ненависть к этим безжалостным чудовищам.

— Но разве ты не видишь, что противоречишь сам себе. Ты предлагаешь мне не убивать? Не кормить собственное дитя и возлюбленную жену, мою хес'си, с которой мы вместе более двух тысячелетий? Ты сам бы смог бросить умирать самых дорогих для тебя существ? Или все же пошел бы и убил столько, сколько нужно?

— Я… У меня нет ответа на этот вопрос, и надеюсь, что я никогда его не узнаю, — признался Шелиас, осторожно усиливая пламя Света. Еще немного, и он доберется до вампира.

— Что ж, это честно, — жестко усмехнулся вампир. — Запомни, юный эльф: твоя идея о мире обречена на провал. Ты можешь пытаться уговорить любого другого темного, но для нас, вампиров, вы все — всего лишь добыча, еда. Я убью столько, сколь потребуется, а твое милосердное сердце будет разрываться от боли. Держи!

Вампир толкнул к Шелиасу бесчувственную девушку и исчез, призвав Тьму, ровно за миг до того, как паладин убил бы его. Шелиас поймал девушку, попытался привести ее в чувство, но потерпел поражение. Вампир действительно растворился в воздухе, как и рассказывала Кэриста. Ее слова подтвердились, но почему-то Шелиас не чувствовал радости. Даже спасение девушки не грело душу, ведь он понимал, что Марк попросту найдет другую жертву.

Так как до резиденции Ордена было дальше, чем до Управления, Шелиас отвез девушку на работу к Тейре — там ее привели в чувство, отпоили чаем и вроде бы вернули рассудок. А пока несчастная приходила в себя, Шелиас выяснил у заикающегося дежурного про ночные нападения. Выяснилось, что он оказался прав — пока он отвозил девушку в Управление, вампир убил еще пятерых, выпил досуха и даже не стал прятать трупы, бросил едва ли не под дверь городской ратуши. Это был Марк, но осуждать его было сложно — Шелиас чувствовал виноватым именно себя, ведь не рань он вампира, тот бы не пошел убивать стольких да еще и так демонстративно. И вот получалось, что Шелиас спас одну жизнь, погубив вместо нее пять.

Глава 2. Волки и овцы

Выбитую прямо в скале черную крепость медленно осветили первые лучи солнца. Вся Твердыня погрузилась в сон, за исключением мрачного Ликраса, проводящего время в раздумьях, и Марка с Мелитэей, которые обсуждали произошедшее ночью. К сожалению, Марку никак бы не удалось скрыть от хес'си стычку с Верховным паладином — ему нужно было накормить Мелитэю, а раны еще не зажили. Естественно, пришлось все рассказывать. Не то что бы Марк собирался скрыть произошедшее, но в последнее время Мелитэя стала слишком часто за него тревожиться. Раньше она редко позволяла себе подобную слабость — они оба были охотниками и не привыкли беспокоиться друг о друге. Опасность — их вечный спутник, без нее ищейки не представляли свою жизнь. Однако беременность сделала Мелитэю очень чувствительной, к тому же Марк рисковал куда сильнее и чаще, чем обычно. В общем, он старался пореже давать поводы для беспокойства любимой и в его планы не входило тревожить ее рассказом о встрече с одним ретивым паладином. В недобрый час привел Свет своего воина на место охоты Марка.

— Проклятые паладины! Вновь они портят нас жизнь, никчемные создания! — шипела Мелитэя, наблюдая за тем, как медленно заживают ожоги на бледной коже Марка.

— Это ведь светлые, что ты хочешь? — холодно усмехнулся вампир. — Мне пора, хочу заглянуть к Ликрасу и поведать о встрече с Верховным паладином. Полагаю, ему будет интересно узнать, что Орден Света очень хорошо осведомлен о наших делах.

— Ты подозреваешь предательство?

— Откуда-то же этот эльф знал о детях, а ведь мы не кормили потомство со времен Великого Нашествия.

— Сомневаюсь, что это кто-то из вампиров. Даже Ленар не был бы способен на такую глупость.

Марк не стал спорить с беременной женой, тем более у Мелитэи всегда был вспыльчивый нрав. У него имелись кое-какие догадки насчет осведомителя паладинов, но он хотел посоветоваться с Владыкой.

— Мужчины! — с пренебрежением бросила Мелитэя, легко догадавшаяся о мыслях Марка. — Иди уже, развлеки моего братца. Может, он хоть немного сменит позу в своем кресле!

Марк мысленно поблагодарил Тьму за то, что не все неудачные шутки Мелитэи доходят до ушей Ликраса, и покинул засыпающую любимую, направившись к покоям Владыки. Именно по пути к ним его ждал особенный гость — сегодня Тьма решила "порадовать" свое дитя неприятными встречами. В одном из ответвлений коридора Марка ждал Ленар.

— Владыка смерил гнев на милость? — холодно удивился Марк, приподняв брови в легком удивлении. Ленар выглядел неважно, долгая охота сказалась и на нем, но Марку, который был ищейкой, кормил сразу двоих детей и сегодня сумел выйти живым из стычки с самым могущественным воином Света, сложно было сочувствовать изнеженному брату Мелитэе.

— Нет, — процедил Ленар, мрачнея еще сильнее. — Нужно поговорить. Или сегодня с тебя хватит? — намекнул языкастый мальчишка, заметив почти поджившие ожоги от пламени Света.

— Сомневаюсь, что ты можешь напугать кого-то, кроме косули, — жестко усмехнулся Марк, но прошел в небольшую нишу вслед за Ленаром и плавно опустился на диван. Брат Мелитэи нервно уселся рядом.

— Так что тебе нужно? — лениво поинтересовался Марк, который вовсе не собирался помогать Ленару — а для чего тот еще решил обратиться именно к нему? Они никогда не были близки, пусть Ленар и не воевал с Марком, как с Мелитэей, отношения их были холодными. Ищейка всегда чувствовал скрытое презрение к себе со стороны молодого вампира, да и не очень он сам жаловал брата жены, считая того слишком глупым и упрямым. Так что сейчас ему было попросту интересно, чего ради Ленар решил обратиться именно к нему. По какому вопросу — Марк догадывался.

— Я хотел поговорить, — начал наиболее нейтрально Ленар. В отличие от побитого Марка он чувствовал себя менее уверенным, и если бы муж Мелитэи мог залезть к нему в голову, то удивился бы, какой сумбур в ней царит. Ленар не хотел появляться в Твердыне — и не только потому что брат изгнал его. Он не желал признавать, что нуждается в помощи и совете, но стенания Анабель, собственная беспомощность и душевный раздрай, а