Любимая ведьма инквизитора - Соня Марей

– Они мне нравятся. Не хочу, чтобы испачкались.

Я ничего перед собой не видела, в глазах вспыхивали искры и возникал образ мужчины за спиной. Инквизитора и того, кого мне следовало опасаться, от кого бежать, сломя голову. Я уже почти наплевала на второе правило ведьм, что же дальше? Куда еще падать? И не уверена, что у этой пропасти есть дно.

– Что мы будем делать? – спросила шепотом.

– С чем? – руки его легли на бортики по обе стороны от моей головы, и я порадовалась, что болотная жижа непрозрачна и полностью меня скрывает.

– Со всем.

– Для начала переживем гостеприимство Верховной и отправимся в Ронду.

– Я не об этом.

Эйван, что, специально делает вид, что не понимает? Чтобы я сама сказала это вслух? Я проглотила комок, вставший поперек горла.

– Я говорю о нас с тобой, Эйван.

Он некоторое время молчал, и я видела, как сильно пальцы стискивают камень. От его тела шел жар гораздо более сильный, чем от болотной ванны. Царапины пощипывало, и эта боль доставляла какое-то извращенное удовольствие. Кто-то шевелился внизу, по ногам вверх поползло что-то мягкое и замерло аккурат над раной на коленке.

– Ты действительно поцеловал меня там или мне привиделось?

– Да, – уронил скупо.

– Мне понравилось.

Это точно пыльца местных цветов, она отравляет разум, наполняя губительными желаниями. Иначе я бы ни за что не призналась в этом вслух.

– Ты бы хотела повторить?

Да. А еще хотела ощутить тепло его кожи, ее гладкость и твердость мышц не через одежду, а ладонями. Обнять первого в жизни мужчину, который стал для меня важным. Удивительно, ведь прошло всего ничего…

Наверное, я слишком долго молчала, потому что Эйван усмехнулся и спросил:

– Что-то мне это напоминает. Как там в сказке было? Накормить, напоить, попарить и уложить спать, а после…

– Не продолжай. Я верю, что госпожа Айхария не такая и не желает нам зла. Почему она сказала, что тебе предстоит узнать о себе много нового?

– Человек с годами всегда узнает много нового о себе.

– У тебя даже нет никаких мыслей? Никаких догадок?

С одной стороны я была рада, что неудобный разговор повернул в другое русло, а с другой – было так жаль. Но на сегодня мне хватит потрясающих открытий и ощущений.

– Никак не могу уловить связь моей бляшки, Хаоса и всего происходящего. Свойства этого артефакта не были до конца изучены, придется это сделать мне.

– А если бы ты мог… то снял бы проклятье, наложенное твоими предками?

– Если бы мог, то да.

– Ради ведьм?

– Ради одной конкретной ведьмочки.

Я закрыла глаза, потому что даже тусклый свет стал невыносим.

«Ради одной…»

Меня обдало жаром и бросило в пот, будто я подхватила лихорадку.

– Я выхожу. Отвернись, пожалуйста.

– И это вместо «Спасибо за откровенность?»

– Я… пока не готова об этом говорить. Прости.

Не сомневаясь, что Эйван исполнил мою просьбу, вышла из бассейна и, не оборачиваясь, проскользнула в смежную комнатку, откуда доносился шум водопада. Прижалась спиной к шероховатой каменной стене и опустила веки. Внутри творился полный сумбур, голова разрывалась от водоворота мыслей. В мире такое происходит, твари Хаоса лезут из всех щелей, на носу война, а у нас… а мы…

Но может, именно в такие тяжелые моменты люди и находят друг друга?

Струя воды падала с потолка, скрытого клубящимся сизым паром, под ногами громоздились скользкие камни. Встав под воду, я принялась смывать с себя бурую жижу. Раны и царапины затянулись, остались лишь бледно-розовые следы. Что ж, болотные слизни потрудились на славу. Надеюсь, раны Эйвана они тоже излечат.

Вода бодрила и наводила в мыслях порядок. Главное – сохранять хладнокровие, иначе можно натворить дел. Закончив с омовением, я обернулась и вздрогнула. Передо мной стояла болотная ведьма.

Мы не стеснялись обнажаться перед сестрами. Нагота была такой же естественной, как магия, как танец и природа. Но теперь, стоя перед ней голой как младенец, я почувствовала себя неловко и уязвимо.

– Госпожа Айхария?

Что она тут делает?

Оглядев меня с головы до ног, Верховная усмехнулась и произнесла:

– На твоем внутреннем источнике печать. Зачем он скрыл половину твоей силы? Ты – любимица Хаоса.

Я догадалась, что ведьма говорит об Эйване.

– Хаос может меня погубить, я не хочу превращаться в одну из тех ведьм, для которых творить зло и разрушать – смысл всей жизни.

– Не ограничивай себя в желаниях. Желаешь использовать Хаос – пей до дна все, что он дает. Желаешь стать сильнее – становись. Испокон веков ведьма могла сделать любого мужчину своим послушным рабом. Для ведьм нет никаких пределов и запретов.

– Госпожа Верховная, я думаю, что если мы будем делать все, что вздумается, мир перевернется с ног на голову.

Айхария поглядела снисходительно:

– Он и так перевернулся, раз ведьма сошлась с инквизитором. Так какая разница?

– Я подумаю над вашими словами, – я сглотнула и неосознанно прикрыла руками грудь.

– Меньше думай и больше делай, – она наставительно подняла палец вверх, а потом растворилась в пространстве, оставив меня в полном замешательстве.

Неужели догадалась о моих тайных мыслях и надеждах?

***

Эйван

Зачем я наговорил ей все это? Будто не в своем уме находился, чувства и ощущения рвались из груди, как те самые шипастые плети, и после складывались в слова. Совершенно несвойственные мне, кстати. Но в тот момент мне хотелось, чтобы Йови их услышала. Хотелось видеть ее лицо со светлой атласной кожей и едва заметной россыпью веснушек на носу и скулах, зеленые глаза с золотыми вкраплениями – во время совместной медитации успел рассмотреть все мелкие детали.

Она была красивой и привлекательной для мужского пола, только полный дурак подумал бы иначе. Но дело не в этом. Совсем не в этом. Она притягивала, как огонь, хоть и не имела к нему никакого отношения. Этот магнетизм вряд ли можно объяснить магией, знавал я ведьм, которые хотели заманить меня прекрасным обликом. Но я всегда видел под масками уродливых чудовищ.

– Как твои раны? – спросила Йованна, когда мы снова столкнулись лицом к лицу и посмотрели друг другу в глаза. Даже не знаю, смог бы повторить то, что говорил ранее, вот так – прямо и открыто.

Коснулся пальцами груди, где раньше были следы от когтей.

– Болотные слизни оказались не такими страшными и противными, как я думал. Остались только шрамы.

Йови заправила за ухо прядь волос и опустила взгляд.

– Это хорошо. Потому что я