Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко

уходящая между полями.Ливия обернулась один раз.Санта-Кьяра стояла на холме — тихая, строгая, знакомая до боли.Костанца махнула рукой.Джулия что-то крикнула.Агнета вытерла глаза.Беатриче стояла неподвижно.Ливия подняла руку.И повернула лошадь.— Поехали.Дорога к Равенне заняла почти два дня.Осенняя Романья была красивой.Поля уже убрали, и земля лежала тёмная, влажная, готовая к зиме. Виноградники стояли голые, только редкие гроздья ещё висели на лозах. В деревнях пахло дымом, сыром и навозом.Они останавливались на постоялых дворах.Небольших, шумных.С деревянными столами.С жареным мясом.С вином, которое подавали в тяжёлых кувшинах.И каждый раз Ливия ловила на себе взгляды.Мужские.Любопытные.Оценивающие.Она смотрела в ответ спокойно.И обычно этого хватало.Но не всегда.На втором постоялом дворе один из купцов, уже порядком пьяный, решил подойти слишком близко.— Синьора, — сказал он, покачиваясь. — Вы путешествуете одна?— Нет.— Жаль.Он протянул руку.Ливия уже собиралась сказать что-нибудь достаточно резкое, чтобы человек понял свою ошибку.Но Адриано встал между ними раньше.Без резких движений.Без угроз.Просто шаг.И всё.Купец замолчал.Потому что серые глаза делла Ровере смотрели спокойно.Очень спокойно.— Синьора путешествует со мной, — сказал он.Голос был тихий.Но в нём не было места спору.Купец замялся.— Я не хотел…— Я знаю.Пауза.Потом купец отступил.— Простите.И ушёл.Ливия смотрела на Адриано несколько секунд.— Я могла сама справиться.— Я знаю.— Тогда зачем?Он повернулся к ней.— Потому что иногда проще остановить человека до того, как он начнёт говорить глупости.Она скрестила руки.— Вы начинаете вести себя как рыцарь.— Не начинаю.— Начинаете.Он чуть усмехнулся.— Вам неприятно?Ливия помолчала.Потом сказала:— Нет.Он поднял бровь.— Тогда в чём проблема?Она пожала плечами.— Просто… странно.— Что именно?— Я привыкла защищаться сама.— И будете продолжать.— Конечно.Он посмотрел на неё.— Но иногда можно позволить мужчине сделать шаг вперёд.Она несколько секунд молчала.Потом тихо сказала:— Наверное.Равенна встретила их шумом.Город был старый.Каменные улицы узкие, дома высокие, окна с деревянными ставнями. Из лавок тянуло запахом кожи, хлеба, рыбы и горячего масла.Телеги скрипели.Люди кричали.Куры бегали прямо по дороге.Ливия остановила лошадь у поворота и огляделась.— Вот это жизнь.— Вы ожидали другое?— Я ожидала… меньше грязи.Адриано усмехнулся.— Добро пожаловать в город.Они ехали медленно.Мимо лавок.Мимо кузницы.Мимо рынка, где женщины торговали яблоками и сыром.Ливия впитывала всё.Звуки.Запахи.Движение.Это был другой мир.Не монастырь.Не тишина.А настоящая жизнь.— Вам нравится, — сказал Адриано.— Очень.— Я так и думал.Она повернулась к нему.— Где мой дом?— На северной улице.— Далеко?— Нет.Через несколько минут они остановились перед каменным домом.Двухэтажным.С узкими окнами.С деревянной дверью.Ливия смотрела на него долго.— Это мой?— Да.Она спрыгнула с лошади.Подошла к двери.Провела рукой по дереву.— Интересно.— Что?— Я никогда здесь не жила.— Теперь будете.Она обернулась.— Да.И в её глазах уже горел тот самый огонь, который Адриано видел в монастыре.Огонь человека, который собирается менять мир.— С чего начнём? — спросил он.Ливия улыбнулась.— С того, что войдём.Она взялась за ручку двери.И открыла её.Потому что её новая жизнь начиналась именно здесь.

Дом встретил их запахом запертого воздуха, старого дерева и чужой жизни.Не заброшенности — нет. Здесь жили. Просто не она.Ливия переступила порог первой и сразу остановилась.Под ногами были тёмные плитки, стёртые сотнями шагов. Узкий передний зал переходил в небольшую комнату с тяжёлым столом, двумя лавками и сундуком у стены. В глубине виднелась лестница на второй этаж. Свет проникал скупо — через узкие окна со ставнями, и от этого всё внутри казалось сначала сумрачным, почти глухим.Потом глаза привыкли.На столе лежала глиняная чаша с сухими орехами. У стены стояла ткацкая рама. На крюке висел шерстяной плащ. В углу — большая корзина с поленьями. На полке — две медные тарелки, кувшин, миски, кувшинчик с маслом. Никакой роскоши. Но и никакой нищеты.Живой дом.Хороший дом.Городской, тесный, крепкий. Из тех, что за деньги умеют становиться и жильём, и складом, и маленькой крепостью против дурной погоды и ещё более дурных родственников.— Здесь кто-то есть, — сказала Ливия тихо.— Конечно, — отозвался Адриано, закрывая за ними дверь. — Дом не пустовал.Она резко повернулась.— Что значит не пустовал?— Это значит, что ваша тётка сдавала его купцу, как мы уже выяснили.— Я помню. Но вы не сказали, что он до сих пор здесь.— Я думал, это очевидно.— Для вас всё очевидно. Это не делает вас менее раздражающим.Он чуть усмехнулся и как раз в этот миг из глубины дома послышались шаги.Не тяжёлые мужские.Лёгкие, быстрые, чуть шаркающие, как у человека, который много лет бегает по одному и тому же дому и умеет не шуметь, но уже не молод.На пороге внутренней комнаты появилась женщина лет пятидесяти с небольшим. Тёмное платье. Льняной передник. На голове плотно повязанный платок. Лицо сухое, смугловатое, с сильным носом и внимательными чёрными глазами.Она увидела Ливию, потом Адриано, потом бумаги в его руках — и мгновенно выпрямилась.— Синьор, — сказала она, кланяясь ему. — Вы не предупреждали, что приедете сегодня.— Я и сам не знал до вчерашнего вечера, — ответил он.Женщина снова посмотрела на Ливию. На платье. На плащ. На лицо. На косу.И взгляд её изменился.Не стал мягче. Но в нём появилось понимание.— Значит, это вы, — сказала она.Ливия приподняла бровь.— А вы кто?— Домоправительница, — ответила женщина. — Меня зовут Бенедетта. Я здесь слежу за порядком и за тем, чтобы ваш дом не развалился, пока другие решают, кому он выгоднее.Ливия посмотрела на неё уже иначе.— Вы мне нравитесь.Бенедетта фыркнула.— Рано.— Обычно мне хватает и меньше.Адриано тихо выдохнул через нос. Это было почти смехом.— Где купец? — спросил он.Бенедетта пожала плечом.— В лавке. Придёт к вечеру. Он думал, что у него ещё месяц.Ливия медленно сняла перчатки.— А у него меньше?— Если бумаги верны — да.Адриано протянул Бенедетте свиток.— Бумаги верны.Та взяла их осторожно, но без подобострастия. Пробежала глазами по печатям и кивнула.— Хорошо, — сказала она. — Тогда у нас будет очень интересный вечер.Дом оказался больше, чем выглядел с улицы.На первом этаже — передняя комната, хозяйственное помещение, кухня с большим очагом и маленьким двориком за домом, где под навесом стояли бочки с водой, корзины с углём и связки сушёных трав. На втором — две жилые комнаты и маленькая кладовая. Одна из комнат выходила окнами на улицу, другая — во внутренний двор.Ливия прошла по всему дому медленно, почти жадно.Пальцы скользили по столешнице, по кромке сундука, по раме окна. Она открывала ставни, проверяла замки, заглядывала в корзины, вдыхала запахи.Старое дерево. Ткань. Пыль. Немного сырости в задней комнате. Кухонный дым. Капля уксуса на полке. Плетёные корзины, пахнущие яблоками. Чужое мыло. Сухой чеснок.Здесь не было роскоши, но был характер.И ещё —