Три испытания - Кристи Каннинг

— Я думал, что это уже и так очевидно, но вы — Четыре всадника, — говорит им Ламар.

Я поднимаю кулак в воздух, и мой наряд превращается в костюм сексуального дьявола на Хэллоуин, просто чтобы придать немного бесчувственного юмора этому моменту, когда я начинаю указывать на них одного за другим.

— Видите? Я знала это! И я была права. На самом деле, это немного разочаровывает, потому что все время это было так очевидно, — говорю я, чувствуя себя немного опустошенной.

Быстрый выброс адреналина исчезает из-за отсутствия напряжения, которое привело к этому.

— Но они погибли во время столкновения двух королевств или чего-то в этом роде, — заявляет Гейдж, как будто напоминает ему об этом.

— Конечно, они погибли, — соглашается Ламар. — Но у меня нет доступа к истинным деталям того, как вы были убиты.

— Их нельзя было возродить, потому что они были слишком несбалансированными или что-то типа этого, — продолжает Гейдж, разбираясь с частичными фрагментами информации, которую они собрали об аде за эти годы.

— Возрождение так не работает. Нас бы снова выплюнуло в глотку ада, чтобы мы обрели новую форму. А не возродились наверху, — быстро добавляет Иезекииль.

— Они были несбалансированными, и было разумно полагать, что смерть неизбежна. Перерождение, конечно, не заканчивается новым рождением. И все же вы здесь, — продолжает Ламар, указывая на них. — Новые тела. Новые лица. Без сомнения, она выбирала их самостоятельно. Я почти уверен, что именно поэтому у вас такие идеальные фигуры и лица.

Я улыбаюсь, потому что Ламар нравится мне еще больше, и подмигиваю парням.

— Он говорит, что вы симпатичные, потому что я постаралась, — я покачиваюсь на каблуках, сцепив руки перед собой. — Не за что, — добавляю я.

Я даже сажусь на стул, как изящная маленькая девочка в своем дьявольском наряде.

— Ты говоришь, что мы умерли, но она вернула нас к жизни смертными, придумала, как нам вернуться, и каким-то образом сумела подарить нам бессмертие без того, чтобы нам пришлось отправлять свои души в ад и рисковать ухудшением внутреннего равновесия, — заявляет Кай так, словно Ламар только что перешел черту абсурда.

Я ничего из этого не понимаю, но продолжаю слушать, сплетая воедино то, что могу, и потихоньку, шаг за шагом, формируя свой собственный вывод.

— Она не позволила истории повториться. Таким образом, она сделала вас сильнее морально. Но я не знаю, как ей это удалось. Как будто ваши души были украдены, вычищены начисто, соединены заново с первым вздохом жизни, и теперь вы снова вместе. Я даже не уверен, как вы нашли друг друга, если бы не знали всего этого, — продолжает Ламар.

— Узы свели нас вместе, — говорит ему Джуд, хмурясь. — Как и все четверки.

— Конечно, не такие, как у всех остальных. Вы первые. Все остальные — лишь копии, своего рода космическое эхо. Никогда еще не было такой сильной связи, как у вас. Доверьтесь мне. Они веками надеялись найти вам замену. Манелла спрятал вас, потому что мы оба видели, какими загадочными вы были — бессмертными, но в то же время чистыми? Невозможно. И только Пака стремилась к невозможному.

Он прочищает горло, его глаза кажутся немного затуманенными.

— Однако, если честно, мы до конца не верили, что вы — это они. Это болезненно — обнадеживать кого-то. Но нам понравилась та надежда, которую это дало, поэтому мы спрятали вас, притворившись, что играем в игру Паки или в вашу собственную. Люцифер, конечно, об этом не знает. Но мы в курсе, что если ты захочешь, то в конце концов дашь нам знать... полагали, что у тебя остались воспоминания.

Кажется, никто не знает, чему верить. На этот раз, стоя на их стороне, как кто-то, которому вы не уверены, можно ли доверять, хотя и умоляют вас последовать за ним на опасный путь, когда они превращают все, что, как вам казалось, вы знали, в нечто невероятно возможное.…Внезапно до меня дошло.

Я только что, наконец, доказала им, на что способна. Пришлось умереть, чтобы получить всех четверых, но, по крайней мере, я не осталась мертвой. Снова. Я сомневаюсь, что Ламар был бы готов пойти на те же крайности, что и я.

— Люцифер теперь знает о вас. Конечно, вы это понимаете, — говорит им Ламар. — Он ждет, что вы придете и объяснитесь. Он практически вызвал вас на дуэль перед испытаниями, и разработал те испытания так, чтобы они были идентичны тем, которые Пака подарила Николаю на его последний день рождения, — продолжает он.

Я оглядываю всех четверых.

— Кто из вас Николай?

— Николай? — переспрашивает его Джуд, и его голос звучит так же раздраженно, как тогда, когда он сердится на меня.

— Я... э-э... умираю с голоду, — смущенно говорит Ламар.

— Гейдж, — тихо шепчу я, вспоминая, как загорелись его глаза, когда я уличила его в том, что он на самом деле наслаждается опасностью и непредсказуемостью, играет с жизнью и смертью.

Все в комнате замирают.

— Я сказал что-то, что наконец-то пробудило в тебе воспоминания? — с надеждой спрашивает Ламар.

— Не из той жизни, о которой ты говоришь, что она у нас была, — туманно отвечает ему Кай.

— Послушайте, вы бы ни за что не смогли пройти те испытания, если бы не помнили те загадки и не имели достаточных предварительных знаний об аде. Пака была там, разгадывала для вас загадки и давала подсказки к ответам, когда вы столкнулись с трудностями в первый раз, — говорит он им.

Мой желудок сжимается от страха.

К концу я начала давать подсказки…

Иезекииль смотрит мне в глаза, будто ему приходит в голову то же самое.

— И одной последней загадки достаточно, чтобы развеять все оставшиеся сомнения, — продолжает Ламар, не понимая, что наконец-то заставил нас отнестись к нему немного серьезно.

Я даже не шучу сейчас.

— Как можно победить нескончаемую армию самых злобных хищников ада, попав в живот прямо из глотки, когда не хватает силы, чтобы убить их всех? — Иезекииль повторяет вопрос, который он когда-то задал мне.

Он даже задал две загадки, пока мы были там, внизу, как будто сам придумал правильные вопросы. Его кошмары тоже оказались самыми страшными.

— Нет, — говорит Ламар, тряся головой. — Как бы Пака справилась с бесконечной армией самых злобных хищников ада, если бы у нее не было достаточно сил, чтобы убить их всех? — поправляет он. — В этом смысле она довольно тщеславна.

В ответ на это у них вырывается несколько фырканий, и я отмахиваюсь от них, когда