Три испытания - Кристи Каннинг

Ламар понимающе улыбается.

— Но, несмотря ни на что, ответ верен. Она приняла решение и встретилась с ним лицом к лицу, как делала абсолютно все в жизни. Бесстрашно.

Легкий холодок пробегает у меня по спине, и я теряю способность к неуместному юмору, позволяя страху на мгновение охватить себя.

Как он и предупреждал, я систематизирую каждую крупицу информации, добавляя ее ко всему тому, что только что узнала. Мне не нравится загадка, стоящая передо мной, потому что я ненавижу полученный ответ.

Это просто звучит безумно, и я даже не могу заставить себя задуматься об этом.

— Скажи ему, что я боюсь горных склонов, огненных шаров, а теперь, определенно, и мечей, — говорю я хриплым шепотом, заставляя Джуда заметно вздрогнуть от этого нового дополнения. — Что означает, что он ошибается. Скажи ему это. Сейчас. Или я превращусь и расскажу ему все сама.

Иезекииль озадаченно смотрит на меня, но это потому, что он не слышит мыслей, витающих у меня в голове. Те, которые я заставляю держать при себе.

— Она боится горных склонов и огненных шаров, — говорит Гейдж, придвигаясь ближе ко мне.

Ламар одаривает его слабой улыбкой.

— На самом деле, у нее есть некоторые из самых случайных, иррациональных страхов. Именно то, что на самом деле требует храбрости, делает ее серьезной и бесстрашной. И хорошо, что она не всегда такая. Сила этих моментов... чистота, решительность, бесстрашие, самоотверженность, с которыми она совершает невозможное... именно в такие моменты она заставляла всех вас влюбляться в нее снова и снова. Если бы она была такой все время, Гера потеряла бы свой титул лучшей соблазнительницы в мире, потому что Пака была бы единственной, кого считали неотразимой.

— Тогда, похоже, мне иногда нужно быть более серьезной, — говорю я слишком поспешно, слишком сильно стараясь смягчить этот момент, и обнаруживаю, что ничего не получается, потому что я даже не могу притвориться, что не в ужасе от того, к чему он клонит.

— Как она могла все это сделать? — рассеянно спрашивает Гейдж. — Что значит снова и снова?

— Во всех твоих смертных жизнях, — говорит он, мрачно улыбаясь. — Я только сейчас понимаю, что она приняла бы этот дар от тебя. Это была игра, чтобы проверить, сможешь ли ты влюбляться в каждой жизни, и ты всегда влюблялся. Вы все влюбились в нее, и она влюбилась в вас всех. Это должно было быть невозможно.

Я с трудом сглатываю.

— Вы только что закончили земную жизнь — вы пятеро всегда умирали вместе. — Он прочищает горло, натянуто улыбаясь. — Я расскажу ей больше, когда она покажется мне.

— Чтобы вернуться и жить обычной жизнью, ты должен быть членом королевской семьи или благословлен ею, — утверждает Джуд.

Кай смотрит на меня сверху вниз, как будто что-то ищет в моих глазах.

— Устроить полосу препятствий в адском чреве только ради дня рождения своего нынешнего фаворита — это тоже означает принадлежать к королевской семье, — заявляет Ламар, заставляя меня замереть.

— Что ты только что сказал? — спрашивает Гейдж, глядя на Ламара. — Ее любимое блюдо?

— Ее любимое блюдо постоянно менялось. Это была игра, в которую вы играли впятером. Это помогало не заскучать. Но вы всегда были ее любимцами в ваши дни рождения. В конце концов, как я уже сказал, она была разумной.

Губы Кая растягиваются в улыбке.

— Сейчас не время улыбаться. У тебя неподходящий момент для юмора, — говорю я ему, оглядываясь на Ламара.

— Она могла бы вернуть вас к жизни смертных, потому что дала каждому из вас частичку своего равновесия и нарушила при этом все законы. Но, как я уже сказал, ее никогда особо не волновали правила. Поступая так, она сделала вас всех сильнее. И она спасла ваши жизни тогда. Вытащила вас всех из безумия дисбаланса и сделала то, чего никто не делал раньше, чтобы добиться успеха. Она спасла вам жизни, когда встретила вас в первый раз, и вы все спасали друг друга снова и снова. Но в последний раз она действительно умерла. По крайней мере, мы все так думали. Мне интересно, была ли это просто связь, которая смогла собрать ее воедино и позволила ей снова бросить вызов невозможному.

Они все просто пялятся на него, пока не переводят взгляд прямо на меня, как будто наконец понимают, что происходит.

— Он пытается сказать, что я дочь дьявола, не так ли? — спрашиваю я их, качая головой. — Но их всего шестеро, — напоминаю я им. — Только две из них девочки.

— Да, но близнецов можно считать за одного, — говорит Кай, будто обдумывает это.

— Я знаю, что их могут считать за одного, но никто этого не делает, потому что пять — это дисбаланс, поэтому они должны считаться за двоих, — возражаю я, а затем хмурюсь, понимая это, поскольку не знаю, откуда я это знаю, и это меня немного смущает. Покачав головой, я продолжаю. — Четыре мальчика и три девочки все равно были бы дисбалансом, потому что наследников было бы семь, а не шесть, и тогда баланс должен был бы зависеть от пола.

— Она права. Тогда было бы четыре мальчика и три девочки, даже если бы близнецы считались за одного, — соглашается Иезекииль.

Хорошая работа.

Хотя сейчас я просто еще больше запуталась.

— Теперь он мой любимец только потому, что прикрывает мне спину, — шепчу я почти беззвучно. — Как будто моя крошка вернулся.

Он только качает головой и, возражая, приподнимается.

— Я неправильно выразилась?

Мой вопрос остается без ответа, так как Джуд снова начинает возмущаться.

— Никто никогда раньше не рассматривал пол как часть баланса сил. Уже очень давно у нас четверо мальчиков и две девочки. Уверен, что сейчас они уже мужчины и женщины, — говорит Джуд своим чересчур саркастичным тоном.

— Пол и число четные. Три женщины и трое мужчин, — непринужденно говорит Ламар, будто просто напоминает нам о чем-то. — Когда все наследники оказываются в аду, близнецы считаются одним человеком — одним мужчиной — с их балансом Инь и Янь. Они считаются двумя, когда влияют друг на друга, поскольку имеют два отдельных темных влияния. Все наследники имеют свое собственное темное влияние — отсюда семь смертных грехов.

— Что? — спрашивает Джуд, затаив дыхание.

Глаза Ламара расширяются, и он поджимает губы.

— Только королевская семья и самые близкие любовники должны знать об этом. Существует смертный обет. Вы заключаете сделку с дьяволом, чтобы быть допущенными так близко к королевской семье и знать об их балансе сил.

Он как будто напоминает нам о клятве, которую мы