Три испытания - Кристи Каннинг

найдутся бунтари. В конце концов, это ад. Бунты прорастают, как сорняки. Мы задыхаемся от громкости этого конкретного, поскольку Люцифер уже давно выведен из эксплуатации, а отец умершей девушки шепчет ему на ухо. По крайней мере, мы предполагаем, что это он, учитывая ее причастность к неудавшемуся покушению на ваши жизни. Вы только что были под прицелом. Очевидно, мы не единственные, кто заметил, что Пака вернулась. А младшая дочь дьявола, спасшаяся от настоящей смерти и вернувшаяся править вместе со своими четырьмя неудержимыми всадниками? Я думал, вы впятером играете в очень опасную игру.

— Мятежники. Правда? Повстанцы пытаются убить нас, а не Люцифера? Я не знаю, чему верить, — ворчу я. — Просто его выбор времени ужасно подозрителен.

Они все смотрят на меня так, как будто недовольны моими словами, учитывая, что я довольно часто слышала это от них, когда только появилась, и я была настроена против них.

— И все же верю, что я дочь Дьявола. О, и если это единственное, что все еще сдерживает тебя, то стало совершенно ясно, что я совершенно определенно, без всяких сомнений, неоспоримо не девственница.

Кай отворачивается и бросает меч, разочарованный, в то время как Джуд просто фыркает.

— Кстати, моя вагина определенно порочна, так что ты все-таки выиграл этот спор, — добавляю я.

— Ради всего святого, Пака! — Кай ворчит, произнося новое имя с легкостью, будто это совершенно естественно. — Просто отнесись к этому серьезно, черт возьми, хотя бы на секунду. Ты хоть представляешь, что он говорит?!

Я просто смотрю на него, чувствуя, как сердце учащенно бьется в моей неосязаемой груди. Что-то в том, как он произносит мое, казалось бы, безобидное имя, вызывает у меня воспоминания, хотя никаких реальных за этим не стоит.

Он тяжело дышит, слегка прикрыв глаза, и смотрит на меня так, словно думает о том же. Его взгляд скользит по моим губам, и Ламар громко вздыхает.

— Чем больше все меняется, тем больше остается по-прежнему. Воздух здесь стал значительно теплее. Вы четверо всегда были раздражены или серьезны, когда использовали ее прозвище. И ей всегда нравилось, когда это делали вы. Она обожала жесткий секс, — ухмыляется Ламар.

— Мне действительно интересно узнать, так ли это на самом деле, — говорю я Каю, жестом указывая на дверь, словно приглашая его.

Он стонет, поворачивается ко мне спиной и матерится.

— Подожди, Пака — это прозвище? — спрашиваю я, выходя из транса и оглядываясь назад.

Джуд вслух повторяет вопрос Ламару, и Ламар кивает, нахмурив брови.

— Да. И это не вы дали ей это прозвище. Все называли ее Пака. Но в остальное время вы все звали ее по-разному. Однако, в основном, вы четверо, казалось, обращались к ней одним и тем же словом снова и снова в каждой жизни. Вы использовали его как предостережение на всех языках, которые когда-либо изучали, будучи смертными. Затем, вернувшись домой в ад, вы использовали его как ласковое слово.

— Что это за слово? — сразу же спрашиваю я, мне любопытно, как они называли меня в ответ, когда, очевидно, любили.

Меня. Дочь дьявола.

Иезекииль повторяет мой вопрос, чтобы Ламар мог его услышать.

— Последним языком был румынский, я думаю, потому что ты только что вернулась из жизни смертных, прежде чем... — Ламар замолкает на полуслове.

— До того, как нас убили, — добавляет Кай.

Ламар кивает, и жизнь понемногу уходит из его глаз, когда он становится отстраненным. Более внимательным взглядом я почти вижу в его взгляде нежелание возвращаться к тем воспоминаниям. Как будто это причиняет ему боль. Моя смерть была для него болезненной.

— Румынский? — уточняет Джуд, подходя ближе и заметно напрягаясь.

— Да, — пожимает плечами Ламар. — Comoara trădătoare, — произносит он, отчего в комнате становится душно. — Я думаю, это приблизительный перевод с румынского — это «коварное сокровище». Ты всегда называл ее так на многих языках.

Ламар просто смотрит на нас, пока мы все остаемся неподвижными и молчаливыми. Ну, он не смотрит на меня.

— Вы помните? — спрашивает Ламар, и в его голосе снова звучит надежда, когда он неправильно понимает выражение их лиц.

— Нет, — дрожащим голосом отвечает Иезекииль.

— Внезапно слова на надгробии стали звучать гораздо милее, чем несколько часов назад, — тихо говорю я им. — Теперь я почти прощаю вас за его простоту. Почти.

— Если вы не помните, тогда почему все так реагируют на это странное обращение? — спрашивает Ламар.

— Потому что мы только что поняли, что перед нами повтор самого продолжительного шоу в истории, и мы понятия не имеем, что происходило в остальных бесчисленных сезонах до этого, — говорю я на выдохе.

Ламар, очевидно, этого не слышит.

— Ты сказал, что Пака — это ее прозвище. Как ее настоящее имя? — спрашивает Джуд за меня, возвращаясь к этому вопросу, поскольку знает, что я захочу узнать, как только оправлюсь от взрыва, который Ламар случайно выпустил.

— О, я думал, это уже очевидно, — говорит Ламар, хмуро глядя в мою сторону. — Особенно после того, как я сказал вам, что вы — Четыре Всадника. Все знают, что вы — Четыре Всадника Апокалипсиса.

— Что ты скажешь теперь? — сухо спрашиваю я.

— Ты хочешь сказать, что она — апокалипсис? — недоверчиво спрашивает Гейдж.

— Я говорю, что она — Апокалипсис. Ее зовут Апокалипсис. Апокалипсис — это как напоминание о том, что она единственная, кто действительно может сравнять мир с землей. Как я уже говорил, в этом смысле она довольно тщеславна, — весело говорит он, повторяя шутку, которая в прошлый раз вызвала у него несколько смешков.

На этот раз никто не хихикает.

Это уже не смешно.

— Меня зовут Апокалипсис? — спрашиваю я приглушенным шепотом. — Как в конце времен для всего мира?

Четверо моих парней смотрят на меня так, словно ждут, как я отреагирую.

— Вот этого я совсем не ожидала, — выдыхаю я прерывистым голосом.

Я не осознаю, пока глаза Ламара не расширяются, не наполняются слезами и не встречаются с моими, потому что я случайно стала материальной. И, очевидно, я, должно быть, выгляжу точно также, поскольку безошибочно узнаю его по выражению лица.

Думаю, это объясняет ужас на лицах большинства людей, которые могли видеть меня между жизнью и смертью.

В конце концов, я настолько плоха, насколько это возможно. Я уверена, что у меня есть репутация.

— Беру свои слова обратно, — говорю я, с трудом сглатывая, и отрываю взгляд от Ламара, чтобы посмотреть на каждого из моих парней в отдельности. — Мне больше не нужно крутое имя.

Глава 14

— Пака, — сдавленно произносит Ламар, заставляя меня повернуться к