Академия Теней. Истинная трех - Эн Бакли

— Это имя, — он усмехнулся. — Не профессия.

— Хочешь, я найду тебе работу?

— Какую?

— Ну, — я сделала вид, что задумалась. — Можешь мыть полы. У меня большой опыт.

Он повернулся ко мне полностью. Посмотрел так, будто я только что предложила ему станцевать танго на столе.

— Ты издеваешься?

— Немного, — я улыбнулась. — Ты слишком напряжённый. Расслабься.

— Я не умею расслабляться.

— А я не умею летать на драконе, — я пожала плечами. — Но учусь.

Он покачал головой.

— Ты невыносима.

— Знаю, — я сползла с кровати, подошла к нему, села рядом. — Но ты же меня выносишь.

— С трудом, — он взял меня за руку. Его пальцы были холодными, но уже не ледяными. Почти живыми.

— Согрелся? — спросила я.

— Немного.

— А тело?

— Ноет, — он поморщился. — Как после тысячелетней простуды.

— Это нормально, — я сжала его пальцы. — Ты долго был тенью. Теперь ты снова человек.

— Почти человек, — поправил он.

— Почти, — согласилась я.

Мы замолчали. Я смотрела в окно. Он смотрел на меня.

— Элиана, — сказал он.

— М?

— Я боялся, что ты меня забудешь, — сказал он тихо. — Когда был в тени. Я слышал, как ты говорила с Кассианом, с Рейго, с Микаэлем. Слышал, как ты смеялась. И думал — она справится и без меня.

— А я думала, — я повернулась к нему. — Каждый день. Как тебя вернуть.

— Зачем?

— Потому что ты — часть меня, — я взяла его лицо в ладони. — Не Истинный. Другой. Но часть.

— Ты говорила это раньше.

— Повторю, — я улыбнулась. — Пока не запомнишь.

Он накрыл мои ладони своими.

— Запомнил, — сказал он. — С первого раза.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Потому что не верю, — он посмотрел мне в глаза. — До сих пор.

— Поверишь, — я убрала руки. — Время есть.

— Сколько?

— Вся жизнь, — я встала. — Идём завтракать.

— Не хочу.

— Надо, — я протянула ему руку. — Ты слишком худой. Тебя ветром сдует.

— Суккубов ветром не сдувает.

— А почти людей — сдувает, — я дождалась, пока он взял меня за руку, и потянула вверх. — Вставай, Аш'Тарос. Будем тебя откармливать.

Он встал. Посмотрел на наши сплетённые пальцы.

— Ты не боишься, что они увидят? — спросил он.

— Кто?

— Кассиан. Рейго. Микаэль.

— Они знают, — я пожала плечами. — Мы всё решили.

— Всё?

— Всё, — я кивнула. — Ты — часть нас. Часть меня.

Он молчал. Потом усмехнулся.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Говорил уже.

— Повторю, — он сжал мои пальцы. — Каждый день.

— Договорились.

Мы вышли в коридор. Раннее утро, никого. Только призраки шаркали по углам и косо на нас поглядывали.

— Они сплетничать будут, — сказал ректор.

— Пусть, — я улыбнулась. — Я люблю сплетни.

Он засмеялся. Впервые — не усмехнулся, а засмеялся. Тихо, с хрипотцой, будто отвык.

— Ты смеёшься, — сказала я.

— Ты удивлена?

— Я счастлива, — я остановилась, посмотрела на него. — Ты здесь. Ты живой. Ты смеёшься.

— Твоими стараниями, — сказал он.

— Нашими, — поправила я. — Не только моими.

— Нашими, — повторил он.

И мы пошли завтракать.

ГЛАВА 41. Яблоки

После завтрака я вышла во двор.

Кассиан сидел на ступенях главного входа. Грыз яблоко. Рядом — корзина, полная таких же. Красных, сочных, с капельками утренней росы. Он не обернулся, когда я подошла. Только хрустнул громче.

— Ты меня слышишь, — сказала я, садясь рядом.

— Ты топаешь как слон.

— А ты жуешь как... не знаю кто. Громко.

— Это я специально, — он повернул голову. — Чтобы ты знала — я здесь.

— Я и так знаю.

— Нет, — он покачал головой. — Ты последние дни думала только о нем. Я не виню. Но я скучал.

— Скучал? — я не ожидала такой прямоты. Обычно он усмехался, переводил в шутку. А тут — серьезный.

— Скучал, — он откусил еще кусок. Прожевал. Проглотил. — Ты не представляешь, как странно быть рядом с тобой и чувствовать, что ты где-то далеко.

— Я здесь.

— Здесь, — он кивнул. — Но не со мной.

Я молчала. Потому что он был прав. Последние дни я думала о ректоре. О ритуале. О том, как он стоял на пороге бледный и худой. Кассиан был рядом, но я не замечала.

— Прости, — сказала я.

— Не извиняйся, — он протянул мне яблоко. — Я не жду, что ты будешь думать только обо мне. Я просто... скучал.

Я взяла яблоко. Надкусила. Сок потек по пальцам.

— Ты пачкаешься, — сказал он.

— Знаю.

— Хочешь, вытру?

— Хочу.

Он вытер мне подбородок пальцем. Осторожно, будто я была маленькой. Я смотрела на его руки — шершавые, горячие, с мозолями от мечей. Помнила, как они сжимали мою талию, как гладили спину, как дрожали после битвы.

— Ты всегда вытираешь меня после яблок, — сказала я. Это был не вопрос. Я помнила.

— Всегда, — он усмехнулся. — С первого раза на крыше.

— Я чуть не обожглась тогда.

— А я дул на твои пальцы, — он взял мою руку, посмотрел на шрам. — До сих пор видно.

— Ты сказал, что я свожу тебя с ума.

— А ты ответила, что это взаимно, — он поднес мою руку к губам, поцеловал шрам. — Ты помнишь.

— Помню все, — я посмотрела на него. — Каждое яблоко. Каждую крышу. Каждую твою усмешку.

— Даже мои усмешки?

— Они у тебя разные, — я улыбнулась. — Когда ты злой, когда радостный, когда просто прикалываешься. Я научилась различать.

— И какая сейчас?

— Сейчас — скучающая, — я провела пальцем по его губе. — Но счастливая.

Он поймал мой палец.

— Я скучал, — сказал он. — Повторю. На случай, если ты не поняла.

— Я поняла.

— И что ты будешь с этим делать?

— Не знаю, — я убрала руку. — Но я здесь. С тобой.

— Сегодня?

— Сегодня — с тобой, — я взяла яблоко из корзины. — Расскажи мне что-нибудь.

— О чем?

— О том, что ты чувствовал, когда меня не было.

Он помолчал. Взял яблоко, покрутил в руках.

— Как будто внутри что-то сломалось, — сказал он. — Не сердце. Что-то другое. Опора.

— Я была твоей опорой?

— Ты была моей причиной, — он посмотрел на меня. — Просыпаться утром. Есть яблоки. Сражаться. Ждать.

— А теперь?

— Теперь ты вернулась, — он пожал плечами. — Опора снова на месте.

— А если я уйду?

— Не уйдешь, — он усмехнулся. — Ты слишком любишь яблоки.

Я засмеялась. Он взял меня за руку.

— Элиана, — сказал он.

— М?

— Спасибо, что вернулась. Не ко мне одному — ко всем. Но я рад, что я в списке.

— Ты не в списке, — я сжала его пальцы. — Ты в сердце. В отдельной ячейке. С рогами.

— А у других что за ячейки?

— У Рейго — чешуя. У Микаэля — лед. У ректора — тень.

— А у меня?

— У тебя — яблоки, — я