Аморальный - Алайна Салах

с синим камнем сразу убери нахуй, — морщусь. — Она сейчас похожее таскает. И вот это… из розового золота. Не пойдёт ей… А вот это справа нормальное, кстати. Давай его.

— Давайте я вас по ценам сориентирую…

— На кассе сориентируешь, — поднимаюсь. — Ни разу вроде не разорила.

Верка упаковывает презент и отдельно ещё херню какую-то докладывает из люксовой бижутерии. Пиздим с ней ещё потом на входе. Она про обручалку спрашивает, мол, если не пригодилась, то можно попробовать вернуть. Говорю же, своя баба. Возвращать я, конечно, хуй буду, потому что закинул его куда-то с психу. Но один хер греет, что она не чисто о своих процентах парится.

К «Монро» подкатываю как раз к десяти, и ещё с юристом успеваю перетереть. Обещает, что недели через две сумеет выбить свиданку в СИЗО нам на троих вместе с Гуличем и батей. Вторая пиздатая новость за день.

Ровно в десять высыпают из дверей, как горох. Сначала троица крокодилиц во главе с чернявой, потом шкет с Эммой. Этот прямо её телохранитель. Даже сумку держит, пока она тапки поправляет.

Чтобы мимо не прочесали, я стекло опускаю и сигналю коротко. Первыми крокодилицы в сторону тачки вылупляются, потом уже она фокус наводит.

Сразу распрямилась, лицо гордое, блядь, как у олимпийской чемпионки. Навстречу, ясен хер, не побежит, поэтому сам вылезаю. И пакет с побрякушками беру, чтобы мысли не было сходу меня разворачивать.

Я уже давно просморкал, что девки кино с цветами и подарками на людях ещё больше любят, чем тет-а-тет.

40

Шкет при виде меня лыбится и сразу заднюю даёт, чтобы под ногами не путаться. Она это чует и ещё больше напрягается. Губы поджала, нос задрала так, как будто потолок собралась разглядывать.

— Привет ещё раз, — говорю. — Видишь, спецом тебя дождался, чтобы со смены не дёргать.

— Как мило с твоей стороны, — чеканит со стёбом.

Чтобы сучару выключила, сую ей пакет.

— Это тебе. В качестве извинений.

Застывает с каменным лицом, глаза начинают бегать. Гордая же — нельзя так просто брать, а бабский интерес один хер верх берёт.

Крокодилицы, чую, зажужжали в стороне. Ну и заебись, что при них, а то уж, блядь, больно зубы на неё точат.

— Что это? — смотрит всё так же мимо, а у самой голос всё равно помягчел.

— Откроешь — узнаешь. Пошли в тачку сядем. До дома тебя довезу.

Эта челюсть сжала и к земле приросла. Надо, чтобы открыла коробку поскорее, по ходу, раз уже ей надпись на пакете ни хера не говорит. Может, думает, что там барбариски с ликёром.

— Думаешь, раз ты что-то купил, я сразу обо всём забуду? — смотрит на меня наконец, и глазищи сверкают. — Сразу в машину к тебе сяду, как ни в чём не бывало?

Ну, так-то, пиздато было бы. Зря, что ли, я ювелирку навещал. Но если не сразу — похер, ещё пару дней перетопчусь.

— Нихуя подобного я не думал, — пизжу. — Хотел тебе приятное сделать и до дома довезти, чтобы ты на трамвае не тащилась.

— На метро вообще-то.

— Однохуйственно. Пошли, а? Докину тебя и сразу домой стартану. Спать, пиздец как, хочу.

Она глаза сощуривает и лоб мне ими таранит. Чую, то ли подъебать по поводу Карины хочет, то ли спросить, какого хуя я не выспался.

Лучше бы не спрашивала, потому что пиздеть стремно, а заяву о том, что я Карину выебал, она скорее всего не вывезет. Залупится вусмерть, а там уже объяснять охуеешь. Я по итогу психану, как обычно — потому что бабам хер объяснишь, что мужики к ебле проще относятся, тем более, когда и отношений по сути ещё нет нихера. Короче, пусть лучше не спрашивает.

— Если я сейчас к метро пойду — ты же всё равно следом поедешь, — выдаёт наконец.

От облегчения, что Карина пролетела мимо, я ржать начинаю.

— А тебе так надо уши назло морозить? В чём прикол, если я в тачке тёплой сижу, а ты на дубаке зубами стучишь? Давай уж, лучше к ебеням твоим сгоняем. Вдруг я во дворе колесо у тебя оставлю. Кайфанешь.

— Мне не доставляют удовольствия чужие проблемы, Костя, — буркает по-учительски. — Ты меня с кем-то путаешь.

И, помолчав, выдаёт уже по-сучьи:

— Хорошо, довези. Будет компенсацией за то, что я, как дура бегала в туалет делать для тебя ту фотографию.

Я уж лыбиться начинаю оттого, что с выебонами не перебарщивает и что разговор удачно к той фотке свелся.

— Фотка охуительная, — говорю и киваю на тачку. — Уже пару раз на неё передёрнул.

Даже в темноте видно, что красная становится. Голову в плечи втягивает и молча чешет за мной к «Порше».

Залезает на пассажирское, пакет на коленки поставила и уставилась в лобовое.

— Тебя в школе не учили, что подарки надо сразу смотреть? — подстёбываю её.

Реально, маманя мне всё детство с этим мозги ебала. Что когда дарят что-то, надо сразу доставать и разглядывать, чтобы людям приятно было.

Хотя с кайфом от подарков раз на раз не приходится. Помню, мне когда тринадцать исполнялось, тётка по бате подарок притарабанила. Ну я развернул, как мать хотела, а там конструктор для трёхлеток. Ну я, блядь, и спросил как есть: чей-то, что ли, передарила? Потому что нахуй в тринадцать конструктор, когда я уже дрочил в полный рост. Тётка давай краснеть и возмущаться, а батя мне потом ещё пизды из вежливости дал.

— Я стесняюсь, — отзывается сухо.

— Не стесняйся, — успокаиваю. — Дай хоть посмотреть, твой размер или нет. На глаз брал.

Эта сопит, губы кусает и потом всё-таки в пакет заглядывает.

— Что это? — бормочет растерянно и коробку вытаскивает.

Я свет в салоне включаю, чтобы разглядела получше. Крышку отщёлкивает и на кольцо таращится.

— Это не обручалка, — говорю на всякий случай.

— Я не могу взять… — лепечет. — Оно наверняка дорогое.

— Ты померь сначала, — ухмыляюсь. — Вдруг не подойдёт.

Она кольцо с подушки снимает и натягивает на средний. Заебись. Село как влитое.

Эмма замирает на секунду, потом руку к свету подносит. О моём присутствии по виду вообще, нахуй, забыла.

— Я ничего красивее в жизни не видела, — вздыхает. — Даже на фотографии.

— Теперь будешь в реале любоваться, — говорю, кайфуя от её реакции.

Тётка-мозгоправка сказала, что я сорю бабками не потому, что щедрый, а потому что люблю обратку: когда стелются за это и восхищаются. Блядь, а у кого не так? За вложенное все хотят что-то поиметь. Мне по кайфу и ей, и себе приятное сделать.