Аморальный - Алайна Салах

тискает. — Тут ещё тридцатка сверху. А раз такая фора появилась, погнали всо мной на выставку дня на три. Отдохнёшь чуток, по рестикам погуляем. Стопудов, заебалась тарелки таскать безвылазно.

43

Она отстраняется, лицо задумчивым сделала.

— Кость, мне надо всё обдумать. Я так давно нигде не была, что даже непривычно как-то. И маму здесь страшно оставить… А Ярослав… Вдруг народу будет наплыв, а на смену некому выйти будет?

— Вот, блядь, за последнее можешь вообще не париться, — успокаиваю. — Я у вас больше двух человек только один раз видел и вряд ли ещё разок так фартанет.

— Ты не очень-то хорошего мнения о «Монро», — головой качает с укором.

— Стопудово. В эту тошниловку только ради тебя таскаюсь.

— Ну вот. Теперь я чувствую себя виноватой. — Она улыбается во весь рот, и сразу понятно, что ни хера подобного она не чувствует. — А мне про «Монро» говорили, что шикарный ресторан и публика щедрая на чаевые. Я потому и устроилась туда.

— Если бы был шикарным, там бы толпы слонялись, а не две калеки жрали, — хмыкаю.

— Зато я там тебя встретила, — смотрит многозначительно. — Значит, так нужно было.

То, что она снова на волну романтичной бабской ереси присела, не бесит, а прикалывает даже. То, что важность мою для себя признает.

Для меня, по ходу, себя пиздатым чувствовать — реально самое главное, как та баба-психологиня и сказала. Как там уж она меня назвала? Нарцисс, вот. Так что мир, видать, — это сплошная клумба, потому что кто, блядь, любит себя говном неважным считать.

— Поехали поедим, — говорю. — Рестик неподалёку есть неплохой на двадцать пятом этаже с видом охуенным.

— Кость, а давай сегодня я наш досуг распланирую, если ты не против? — вдруг выдаёт. — А то нечестно, что ты постоянно инициативу на себя берёшь.

Я на автомате напрягаюсь от такого предложения. Судя по тому, что в жизни она нихуя нормального не видела, светят мне прогулки по метро и шаурма.

— Давай попробуем, — говорю нехотя. — Только в ту лавку индийскую не зови. Мне в прошлый раз вони хватило.

— Да нет, конечно. Я предлагаю поесть на фудкорте, а потом по пешеходной улице прогуляться, — тараторит. — И чур я плачу.

— Уже маманины бабки транжирить собралась, — стебу.

— Нет, я из своих, — она гордо нос задирает. — Не думай, что я настолько бедствую.

Чтобы на выставку лететь не артачилась и заодно извиниться за проёб с Кариной, соглашаюсь. Пусть главной себя разок почувствует. Платить-то ей, ясен хер, за себя не дам.

Через полчаса пригоняем на рынок, который в фудмолл переделали. У меня уже на парковке подгорать начинает, когда тачку пытаюсь между двумя трахомами втиснуть. Народу тут до ебла, а ещё с подносами ходить надо и на стульях пластмассовых сидеть.

Я кисну, зато Эмма кайфует. Вся изъёрзалась от восторга, пока я уныло жопой к поребрику сдаю.

— Покажу тебе моё любимое заведение. Ты любишь грузинскую кухню?

— Хачапури, что ли? — буркаю.

— И хинкали. Здесь знаешь, какие вкусные… Жареные с зеленью и бараниной.

Заходим. У меня тут же глаз дёргаться начинает. Всё, сука, как я ненавижу. Куча пиздюков, музло колхозное долбит, вонища от жратвы стоит и кругом ебучие подносы.

— Может, съебём отсюда, пока не поздно? — предлагаю.

— Кость, ну нет… — Она хватает меня за руку. — Тебе понравится. Я здесь ещё потом сухофрукты для чая куплю.

Я, блядь, как будто в ад попал, отвечаю. Минут десять трёмся в очереди, потом она ещё верещать начинает, что я ей заплатить не дал, потом полчаса таскаемся в поисках стола с шайбой в руках, которая должна запиликать. В итоге, стола нихуя не находится, и мы приземляемся, блядь, за общий, напротив жирной тёлки с дредами. Следом ещё одна приваливает с вопящим пиздюком на руках. Шайбу на стол плюхает, вымя достаёт и ему пихает.

— Ты мне так за вчерашний косяк мстишь? — цежу. — С таким видом мне ни один хачапури не залетит.

— Здесь просто особая атмосфера… — Она глазами лупает восторженно. — Она отличается от ресторанной, но у неё своё очарование.

— Половина из этих рестиков в центре есть. За те же бабки к тебе официант подскочит, заказ примет и сам всё притарабанит. И ни на чью грязную башку не придётся пялиться.

Баба с дредами тут же зыркает возмущённо. А хули зыркать, раз уж сама просекла, про кого разговор.

— Ну не знаю… — бормочет. — Мне всё равно здесь нравится… Тут без пафоса.

— А я, видать, на пафосного похож, раз не люблю из пластиковых тарелок жрать?

— Нет, не похож.

Чую, расстроилась она. В стол уставилась и кольцо теребит.

— Ладно, не куксись, — коленку её жму. — Не люблю такие места просто. В цеху у меня такая же хуйня каждый день: ор, вонь и толпы. Башка кругом идёт.

Вздыхает.

— Извини. В следующий раз пойдём туда, куда тебе нравится.

— Если со мной на выставку полетишь, пиздатое место покажу, — вставляю, чтобы к теме поездки её заново развернуть. — Тебе точно там понравится.

Улыбается, но ни да, ни нет не говорит. Уже нормально. Чую, надо будет Тамаре ещё один комплект билетов на рейс наскребать.

Жратва грузинская оказывается на тройку с плюсом. Хинкали нормальные, а хачапури — говно полное.

— Не нравится? — спрашивает расстроенно, когда я доску от себя отпихиваю.

Кишки свои из вежливости точно насиловать не буду, поэтому говорю как есть.

— Да, шляпа. Пошли скорее отсюда.

В тачку садимся, я движок завожу. Вечерами холодно, блядь, становится, хоть поджопники включай.

— Куда теперь лыжню прокладываем? — смотрю на нее.

— Поехали на колесе обозрения кататься! — выдаёт без запинки. — Сейчас как раз луна полная. Такая романтика! И снимки получатся обалденные.

Блядь, эта тоже на «Красотке» росла, по ходу. Только что со студентами пожрал, теперь впотьмах пойду на чёртовом колесе жопу морозить, чтобы фотки сделать. И всё это, видать, придумано для того, чтобы я, мудак зажравшийся, вкус романтики почуял. Примерно это Дианка в своё время сказала, когда пыталась меня босиком по траве гонять и в уличные театры зазывала. Затирала, что я должен приучаться к простым радостям.

— Давай сразу проясним, лады? — говорю на спокойном. — Столовки общаковские, карусели, кошачьи приюты — это всё мимо. Меня не трогает и не вставляет. Я всю свою жизнь бабки старался заработать, чтобы как раз таких челядных развлечений избежать. Только без обид. Мне такая романтика нахуй не упёрлась, я только беситься начинаю.

Она насупилась и молчит. Ну а хули мне, в тридцать пять шлангом прикидываться, чтобы ей в моменте