Аморальный - Алайна Салах

— Можно было просто сказать, — смотрит с укором.

Я маманю вспоминаю с её вопросами дебильными и кривлюсь на автомате.

— Да я психованный был, как обычно после неё. Припёрся к ней с таблетками, а она начала… Ладно, это похер. На следующий день в обед сюда приехал, а ты у меня под носом в тачку порхаешь.

Она смотрит себе на руки и передник теребит.

— С мамой всё в порядке? — тихо так.

— Да нормально, — отмахиваюсь. — Как всегда, концерты ломает от нехер делать.

Она достаёт телефон, с минуту копается и потом экран ко мне разворачивает с фоткой.

— Вот. Слева моя мама, рядом я, а справа Эдик с тётей Леной. Мне здесь четырнадцать, Эдик меня на год старше. Мы раньше в одном дворе жили, пока они с семьёй не переехали.

Я хмуро пялюсь на снимок. Ну да, вроде этот был. Губы на полморды. Ну, блядь, а откуда я о таком подумать мог? Звоню — динамит, в тачке с другим сидит, а сама пиздит, что работы вал.

— Ладно, извини, — тискаю её за коленку осторожно. — У меня два плюс два на раз сложилось, вот я и психанул. Готов вину загладить.

Она хмурится, потом голову резко поднимает и с обвинением мне в глаза зыркает.

— Знаешь, Костя, я ведь действительно не обязана перед тобой отчитываться. Даже если бы Эдик не был мне братом, ты не можешь права качать.

— А ты сама-то чего при виде Карины зубы наточила? — подъёбываю лайтово, хотя самого такой выпад, ясен хер, бесит.

— Потому что было неприятно. Я, как ты, надеюсь, догадываешься, свои интимные фотографии не всем подряд рассылаю. И потому мне вдвойне обидно, что ты считаешь возможным поиграться как хочется, и потом просто пропасть. Мне такое не подходит.

За ручку хватается и из тачки выпрыгивает. Я смотрю в окно в ахуе. Только же прояснили всё более-менее. Сказал же, что готов извиниться. Куда она сваливает-то?

Сигналю, но похер ей. Как чесала, так и чешет к дверям, не оборачиваясь.

39

Жопой чую, что сейчас мосты налаживать с ней точно не стоит, и потому качу в офис. Дианка, если я где-то проёбывался, тоже хер сразу на контакт шла.

Какое-то время бесилась, потом ещё сколько-то делала вид, что бесится — видать, чтобы получше урок усвоил. Я только позже просек, когда к ней можно начинать соваться. Когда она сама с противозачаточным видом о погоде вдруг спрашивать начинала, хотя до этого неделю по дому, как глухонемая шарахалась и спать в другую комнату уходила. Резко ей приспичивало узнать, во что можно одеться.

Настроение снова бодряком. Всё-таки сильно взъебала меня идея, что Эмма помимо меня ещё с кем-то мутила. А нихуя: это братик двоюродный из армии вернулся. Нет, ну а хули мне думать было, когда она ещё и напиздела о занятости сверху? Сразу фильм в башке сложился.

И себя она, кстати, тоже сдала. Психанула, оказывается, что не проявился, как обещал, и динамить меня решила. Всё-таки нихуя не колокольчик она: когда вожжа под хвост попадёт, сучку тоже будь здоров включает.

Вспоминаю, как она возмущённо задом закрутила, и прямо ржать охота по-веселому. В тачку, значит, села, за брата всё объяснила — даже фотку не поленилась показать, а в концовке дала по съёбам. Не подходит ей.

Если бы общение отрубить хотела, хер бы стала мне что-то разжёвывать. Баб с первых нот прочесть можно: когда они тебя реально нахуй шлют, а когда хотят, чтобы ты кипиш ради них поднял.

Хотя меня такие «нет» на полшишки вставляют. Мне движ обеспечен, и башка занята новой целью, и сразу адреналина тонна, и стояк в комплекте. Я про себя понял, что с тёлками люблю подзаебаться. Не в смысле, чтобы мозги по всякой херне ебали, а чтобы в процессе с ними было интересно.

Со всеми своими пьянками и геморроем с батей я вообще забываю про выставку. Тамара в офисе напоминает, что вылет в пятницу, и уже месяц назад с моей отмашки, оказывается, куплены билеты. Так мой план зализать обидки Эммы в эти выходные летит в ебеня.

Выходит, нехер ждать, пока перетопчется, и ехать в «Монро» надо по-любому сегодня.

В обед катим с Эриком в «Остерию», чтобы нормально пожрать. Не могла она в какое-нибудь нормальное место устроиться, чтобы желудок мне не насиловать их стремной жрачкой? Эрик же, кстати, ищет, куда бабки вложить.

Может, реально предложить ему рестик совместный открыть, и Эмму со шкетом туда пристроить.

Хотя нет, в пизду. Чтобы денег с общепита поднять, надо чересчур сильно изъебаться. Его брательник двоюродный открывал: сорок лепешек в один только интерьер вбухал, год с ресторатором пыхтел и в итоге через полгода схлопнулся. Народа тупо не было нихуя.

В «Остерии» засиживаемся: сначала про выставку пиздим, потом знакомых моих с улицы встречаем — и сразу пошёл курултай: вино-домино, кальяны. Я не бухаю, чтобы до «Монро» к десяти доехать. Решаю не гнать и дождаться конца её смены, раз уж косяк за мной. А то ещё за это предъявит — что дохуя беру на себя, её отпрашивая.

К восьми с компашкой расходимся. Эрика, бухого в щи, довожу до дома, а после качу в ювелирку. Раз проебался прилично — это я про Эмму, надо извинений притащить покруче цветов.

Эти со входа встречают как родного. Ещё бы, блядь. Я на одну Дианкину обручалку здесь полторы лепёшки оставил, не говоря уже про всякие дни рождения и другие извинялки за шесть лет.

Верка, их консультант бессменный, пока шампанское и кофе предлагает, с намёком на руку мне зыркает. Вычисляет, не себе ли обруч присматриваю.

— Кольцо надо женское, — говорю. — Чтобы на обручалку было не похоже. Только не эти клевера и гвозди настопиздившие.

— Поняла. — И брови поднимает. — Размер тот же? Шестнадцатый?

— Нет, с ней мы разбежались, — отмахиваюсь. — У этой пальцы помясистее будут. Размер… хер его знает даже… Может, как у тебя.

— Поняла вас, Константин, — кивает, а сама, вижу, чуть ли не ржёт.

Верку я давно знаю, так что похуй на такое. Лет сорок ей, девчонка у неё взрослая, которую она из пробирки родила. Пока Дианка здесь витрины часами обнюхивала, я на диванах шампанским заливался и с ней от нехер делать пиздел.

Пока пью кофе, она образцы вытаскивает. Про бюджет не уточняет — знает, что один хер выберу только то, что зайдет. Приносит пять колец.

— Это