В тени эмира. Шрамы на песке 2 - Ирэн Блаватская

Взвизгнув, она все-таки вырвалась и повернулась к нему лицом:

— Фалах… Остановись! — произнесла она, упираясь руками ему в грудь. — Нам обоим сейчас тяжело, но, взяв меня силой, тебе не станет легче.

— Силой? — Он криво усмехнулся. — Я говорил тебе, что не беру силой то, что и так принадлежит мне… Тебе напомнить? Я ведь тебя ни к чему не принуждал. Ты сама по своей воле легла под меня, предварительно сторговавшись как заправская шлюха... так что, будь добра, выполняй свою работу.

— Зачем ты так? Мы же любили друг друга… Не опошляй хотя бы память о нас… — в отчаянии взмолилась она, пытаясь найти в его лице хоть каплю сострадания.

— НАС нет и не было никогда… Была ложь, разбавленная сексом, хотя должен сознаться, ты еще та шармута… тебе и в том, и в другом нет равных. — Его снова передернуло при мысли об Эми в объятиях Салеха.

— Неправда… В тебе говорит уязвленное самолюбие, Фалах… Ты не заставишь меня поверить, что наши отношения ничего не значили для тебя.

— Мне надоела эта болтовня! — Мужчина в нетерпении сорвал с себя рубашку и отбросил в сторону, его колом стоящее достоинство говорило само за себя…

— Потом тебе будет стыдно за все, что ты творишь, — с горечью произнесла она. — Но будет поздно...

— Плевать! — рявкнул он и толкнул ее на кровать.

Не сводя с нее горящих глаз, он угрожающе навис над ней и наметанным глазом успел заметить, что ее беззащитность и хрупкость возбуждают похлеще любых приемов самой коварной соблазнительницы… И почувствовал, как бурно его зверь реагирует на нее... Наивная девочка… она все еще сопротивлялась, отталкивала его, пыталась отползти, вскочить, свести ноги вместе, не понимая, что этим еще больше распаляла и без того возбужденного до предела мужчину — настолько, что он уже перестал контролировать себя… Резко прижал девушку к кровати, надавив рукой на плечо, коленом грубо развел ее ноги в стороны и всей своей массой обрушился на нее.

Как же она мечтала снова оказаться в его объятиях! Тело горело как свеча от одной только мысли о нем. Она сходила с ума в одиночестве от неуемной тоски по нему, просыпалась среди ночи в слабой надежде увидеть его рядом, прижаться к нему, отдать ему всю свою любовь и нежность, отдаться его сильным, умелым рукам, позволяя ему любить себя… А теперь смотрела на него и не узнавала...

— Мы всю жизнь с тобой будем жалеть, что позволили амбициям и глупой ревности разрушить все, что у нас было...

— Единственное, о чем я буду жалеть, — что не придушил тебя в тот день, когда ты сбежала к нему… а простил и поверил тебе, — зло отпарировал он и жестко, сильным толчком вошел в нее…

Его хриплый стон смешался с женским криком, который, как щелчок пальцев гипнотизера, выводящий пациента из транса, снял пелену с его глаз и заставил мужчину остановиться... Этот крик был скорее от обиды и душевной боли, чем от физической. Эми просто лежала, не сопротивляясь и не прикрываясь, и отрешенно смотрела в пустоту...

— Что с тобой? Продолжай... — Она подняла на него полный горечи взгляд. — Ты же не просто так пришел... решил напоследок сломать меня, унизить, поставить наивную дуру на место… Ну давай… бери… ломай… насилуй... вполне себе логическое завершение отношений с зарвавшейся наложницей… — Видеть его уже не было сил. Закрыв глаза, она повернулась лицом к стене.

Алкоголь в его крови постепенно выветривался, неторопливо освобождая затуманенный мозг и приводя его в чувство. Сжав кулаки до боли, до хруста в костях и замерев, он несколько мучительно долгих минут, тяжело дыша, внимательно разглядывал ее, как будто видел в первый раз. Самая желанная женщина в его жизни — хрупкая, отрешенная, она неподвижно лежала под ним, уже отчаявшись остановить его и наконец осознав, что обречена… Как же давно он не видел ее в такой соблазнительной позе под собой… но его руки, губы, язык помнили каждый изгиб, каждую выпуклость ее чувственного тела и возбуждали в нем похоть и плотские желания.

Каждую ночь его ублажали роскошные наложницы, лучшие женщины его гарема, а иногда сразу несколько. Он имел их грубо, жестко, с откровенной злостью, пытаясь хоть как-то забыться… освободиться от Аюни. Но ни одна из них не смогла хоть ненадолго занять ее место ни в его постели, ни в сердце. Все его мысли были заняты только ей.

Коснувшись губами тоненькой вены, едва заметно пульсирующей на ее изящной шее, он повернул к себе ее лицо. Целую вечность он держался на расстоянии, не позволяя себе приблизиться к ней, не в силах простить измену и наказывая себя… но уже не мог больше сдерживаться и голодными, страстными поцелуями стал покрывать ее закрытые глаза, лоб, щеки, шею… грубо завладев ее. губами, слился с ней в страстном поцелуе... а его возбужденный член уперся ей в бедро. Искра надежды с новой силой зажглась в ее истосковавшемся сердце... она знала, она верила, что все, что он тут наговорил, было сказано в порыве сумасшедшей ревности и под воздействием алкоголя… а на самом деле он любит ее, она нужна ему, и раз он сумел остановиться, то не все еще потеряно, и у них все еще впереди.

Его поцелуи были слишком жадными, жаркими, откровенными, обжигающими нежную кожу от каждого прикосновения, оставляя за собой горячие влажные следы. Его истосковавшиеся руки бесстыдно блуждали по ее таким аппетитным, желанным формам, не оставляя без внимания ни миллиметра разгоряченного женского тела, которое мгновенно отзывалось на все его ласки…

— Ты завладела моим рассудком… вонзилась под кожу и прокралась в сердце, — едва слышно шептали его губы, жарко целуя ее истосковавшееся тело. — Сука… и откуда ты взялась на мою голову…

Широко раздвинув ее ноги, несколько секунд восхищенно разглядывал ее сокровенность, целую вечность скрытую от него… и накрыв своей большой ладонью, мягко погладил, едва заметно надавливая, и слегка похлопал по ней, с удовольствием отмечая, как мгновенно ее тело реагирует на его прикосновения… Он довольно улыбнулся и с хриплым рычанием коснулся губами, лизнул языком пульсирующую, горячую, влажную поверхность… едва касаясь кончиками пальцев, раскрыл ее налитые половые губы и вошел языком в ее самые потаенные глубины…

Как будто раскаленная лава потекла по заледенелым венам девушки, заставив ее гореть и светиться изнутри… тело, как оголенный провод, искрилось от любого прикосновения, а помутневший рассудок перестал воспринимать действительность.

Тяжело дыша, девушка обеими руками прижимала голову любимого