Дитя Огня - Шараби Акхрот

делать… в этот раз. Они должны усвоить урок. – Он склонил голову в знак почтения и сложил ладони перед лицом. – Благословение Махадэва пребудет с тобой и теми, кто следует за тобой. Дэвы помогут вам найти ответы – лишь найдите правильные вопросы, – добавил он напоследок, сверкнув глазами, прежде чем снова погрузиться в медитацию. Его губы зашевелились, и из груди вырвалось тихое монотонное пение.

Лила сочла нужным откланяться.

– Ну как?

В вопросе, который спутники произнесли одновременно, было больше азарта, чем злорадства или любопытства. Лила даже удивилась, хотя виду не подала.

– Ну, вы же сами все видели, – буркнула она, все еще пребывая под впечатлением.

– Все, да не все, – загадочно улыбнулся Девдан, уважительно ей кивая. – В любом случае мы не можем читать твои мысли.

Обычно хмурый и всем недовольный Анил тоже в жесте почтения сложил ладони перед собой и неохотно признался:

– Честно скажу, не ожидал. Тебе, конечно, еще учиться и учиться, но если не бросишь это дело – далеко пойдешь.

Лила так и застыла с открытым ртом. Эта грубоватая фраза в устах человека с его характером звучала как наивысшая похвала. Неужели он наконец-то перестал смотреть на нее свысока? Поверить невозможно!

– Только не зазнавайся, – насмешливый шепот над самым ухом привел ее в чувство. – Иначе обленишься и станешь как эти вот, – мужчина украдкой кивнул на стоявшего в стороне старшего офицера, – ленивой и толстой.

Лила прыснула. Оказывается, ворчун еще и шутить умеет? Возможно, она рано поставила на нем крест? Может, она просто плохо его изучила?

Поход на место преступления ничего особо нового им не дал: оно было затоптано до такой степени, что даже божественным зрением едва бы получилось что-то рассмотреть. Разве что знаки, похожие на символы культа агхори, следы крови и высохшей сандаловой пасты.

Зато поход в архив увенчался успехом. Несколько слов нужным людям – и щедро раздаваемые благословения сделали свое дело: в руках следственной группы оказались копии документов по делу, а также кое-какие бумаги из истории штата. Теперь их предстояло изучить в спокойной обстановке.

Все трое собрались в условленном месте за чашкой прохладного манго ласси. Анил Патель держал под мышкой толстую истрепанную папку и никому даже прикоснуться к ней не давал, как бульдог, раздобывший кость. Лилу это немало повеселило. Девдан Сингх просматривал фотографии с места преступления на своем телефоне и озадаченно хмурился.

– Какие планы? – поинтересовался он наконец.

– Пока – отдохнуть и постараться не сцепиться снова, – буркнула Лила. – Если, конечно, уважаемый Анил позволит нам, недостойным, взглянуть одним глазком на его сокровище.

– Ха! – хмыкнул Девдан, а следователь Патель скорчил страшную физиономию.

– Сначала я сам, – проворчал он, убирая руки за спину, чем вызвал взрыв хохота у своих спутников. Судя по хитринке, мелькнувшей в его глазах, именно такой реакции он и добивался.

– Тогда возвращаемся в отель?

– Вы идите, – кивнула Лила с улыбкой. – А мне нужно завершить одно дело.

– Это еще зачем? – настороженно нахмурился Анил.

– Кажется, она хочет лично освободить невиновного и задать взбучку местным лоботрясам, чтобы лучше работали, – хмыкнул Девдан.

– Ну, второе у нее вряд ли получится, – засмеялся его собеседник. – Хотя я бы на это посмотрел.

– Я бы тоже. А еще не стал бы оставлять нашу драгоценную спутницу одну даже в участке. Она и так вызвала переполох, – с улыбкой покачал головой агент ДКР.

Анил смерил его долгим взглядом, а потом махнул рукой.

– Ладно, убедил. Тем более, местные ее и впрямь могут не послушать. – Он помолчал и добавил очень тихо, чтобы девушка не услышала: – К сожалению. Тогда что мы стоим, время теряем? – произнес он громче, с нарочитой ворчливостью.

Лила и Девдан обменялись взглядами. Время было позднее, идти в отель не хотелось никому, да и девушке не терпелось поскорее завершить дело. Нельзя, чтобы невиновный провел еще одну ночь в камере: ему там не место. К тому же у нее была просьба, с которой только он сможет помочь: нужно было воздать почести духу отца по всем правилам. А к кому еще обращаться, если не к отшельнику, живущему в месте силы?

В ту ночь Лила снова не могла заснуть. Похоже, бессонница становилась дурной привычкой. Наверное, все же стоит подумать о собственном здоровье, иначе долго она так не протянет.

Девушка лежала в темноте, оставив единственный ночник, который теперь служил путеводным маяком для мелких насекомых и хищников, на этих насекомых охотившихся. Она перелистывала перед мысленным взором произошедшие за день события, размышляла, что за подсказки подкинула им судьба и в какие края столь загадочно послал их хитрый старик-аскет. Догадки смутными облачками громоздились где-то на задворках сознания, никак не желая обретать внятные очертания.

Поездка на место преступления принесла еще больше вопросов. Радовало одно: невиновного человека удалось оправдать, и Лила собой гордилась. Перед ней раз за разом возникал благодарный, но насмешливый взгляд старого аскета и его слова: «Благословение Махадэва пребудет с тобой и теми, кто следует за тобой».

Легкий бриз шевелил занавески, но в какой-то момент он стих вместе со звуками с улицы, и комнату затопила душная тишина. Лила напряглась: она догадывалась, что последует за этими «изменениями климата», – и оказалась права. Тени заскользили по стенам, потянуло сквозняком, следом появился запах земли и пыли, как обычно пахнет в старых фамильных склепах.

Девушка щелкнула выключателем, но свет не зажегся. Только лампадка-ночник продолжала неярко мерцать. Лила села в кровати, обняв колени, и настороженно огляделась. Мобильного на прикроватной тумбочке не оказалось, да и не помог бы он: все равно в условно реальном мире он не будет работать нормально. Словом, на помощь позвать не получится… да и надо ли? На сей раз паники не было, осталось только вяжущее ощущение тревоги и присутствия кого-то постороннего, миру людей чуждого. Прямой опасности от него не исходило, но пообщаться ближе осторожность не советовала.

– Кто здесь? – Лила напрягла зрение, всматриваясь во мрак, и придала голосу суровости, чтобы скрыть тревогу.

Тени в углах зашевелились, и к кругу света, отбрасываемого лампадкой, шагнула знакомая фигура. Она уже не выглядела понурой и сгорбленной, а ускользающий взгляд излучал покой. Призрак будто обрел краски, только бледные, а не яркие, присущие живым людям. Гнилостная вонь и вовсе исчезла, вместо нее потянуло ароматом шафрана и риса, смешанным с легким запахом кострового дыма: так в этой местности пахло на поминках.

– Я горжусь тобой, милая, – произнес бесплотный