Ключ к Эверленду. Хроники Вигора - Юлия Александровна Васильева

Мне кажется, что изображение, которое описывает Жизель, мне знакомо. Возможно, я даже видела его в семнадцатом на Тенистой. Вспомнить бы только где...

— Я поищу, или если хочешь, то ты всегда можешь прийти и поискать сама. Приходи, когда хочешь, Жизель.

Она лишь криво улыбается в ответ. Воспоминания об этом доме слишком концентрированные, как плохие, так и хорошие. До города остаётся минут десять, и я достаю блокнот, чтобы зарисовать родовое древо жителей.

Первым делом вписываю бывших Бьюфоров и тяну от них стрелки к Ле-Клерк и Тремле. От Тремле тяну стрелку к Ле-Клерк. Жизель стоит особняком. Я не спрашивала её фамилии, и она не называет, а потому я смело подписываю её Giselle Beaufort.

— Лия, — отрывает меня от зарисовки рамок вокруг кружочков с именами жителей голос цыганки. — Кажется, у тебя гость.

Мы уже подъезжаем к моему дому, когда навстречу нам, поднимаясь с крыльца, ступает Анри.

— Жизель, ты извини, — начинаю было я, но она меня останавливает.

— Ничего, зайду на чай в другой раз.

Жизель тепло приветствует молодого доктора, и он радушно приветствует её в ответ. Мы провожаем удаляющуюся машину цыганки взглядом и проходим в дом. Я замечаю сильную нервозность в движениях Анри. Он чуть не перевернул вешалку возле порога.

— Проходи в гостиную, я заварю чай.

— Я с тобой пойду. Или давай без чая?

У, как всё запущено, парень даже на светский этикет наплевал. Жестом приглашаю его в гостиную. Анри садится, проводит руками по бёдрам, вскакивает и проходится по комнате.

— Что происходит? — начинаю нервничать уже я.

— Лия, ты прости меня, — смотрит на меня Анри большими серьёзными глазами. — У нас ничего не выйдет.

Я впадаю в ступор, ведь уже совсем забыла, что ляпнула ему однажды, что у нас могли бы завязаться отношения. И как же здорово, что парень разобрался с этим вопросом сам.

— Анри, я тоже хотела тебе об этом сказать. Поэтому, думаю, ничего страшного.

Он словно не услышал меня, будучи погружённым в собственные мысли. Время близится к пяти, молодой доктор не с отцом, значит, он отпросился с вызовов для этого разговора. Но почему сейчас?

— Анри? Всё нормально?

— Да, прости, дело не в тебе, конечно. Ты замечательная и лучшая девушка на земле...

— Присядь, — прошу я парня, что вот уже пару минут топчет в разных направлениях мой ковёр. — Расскажи, что тебя так тревожит. Я хочу помочь.

Он слушается и садится рядом. Не смотрит на меня, и я вижу, как ему стыдно, но что он сделал? Поднимаюсь, подхожу к измученному парню и сажусь прямо перед ним на корточки, как перед ребёнком. Теперь ему сложнее избегать меня. Хорошей девочкой не была и тянуть на себя это отвратительное клеймо не намерена, а потому признаюсь.

— Анри, у меня появился мужчина. Совсем недавно, но я рада, что ты пришёл, чтобы поговорить о наших взаимоотношениях. Дружба, верно?

Парень выныривает из своих мыслей и наконец смотрит на меня. Помимо стыда в его глазах самое настоящее отчаяние.

— Это даже хорошо, Лия. Я ведь давно знал, что может случиться так!

— Что может случиться, Анри?

Он закрывается и отводит взгляд. Он в панике, но контролирует себя, чтобы не сболтнуть лишнего. Опять тайна соседа?

— Анри?

— Не бери в голову, Лия. Главное, что мы всё выяснили. Без обид?

— Без обид.

Я поднимаюсь и отхожу назад на несколько шагов, чтобы он тоже мог подняться. Теперь он уйдёт, но надеюсь, что ему станет легче от этого разговора.

— Ну, до встречи тогда? Ты к нам заходи, мы всегда тебе рады.

— Обязательно зайду, передавай привет Софи.

— Конечно. До свидания, Лия.

Он уходит, а я отмечаю, что он не упомянул в диалоге сестру, хотя раньше говорил исключительно о ней. Похоже, Анри понял, что отношения между мной и ней изменились или же сама Софи ему об этом сказала. Надо будет всё-таки наведаться к ним в гости.

С этими мыслями я отправляюсь готовить ужин, ведь я постоянно пью один лишь чай с кем-то из местных. Есть тоже когда-то нужно. Поужинав, звоню Пьеру, но он, кажется, растерял весь интерес от моего здесь пребывания.

— Когда вернёшься, научу тебя паять украшения...

Пьер говорит о нюансах дела, о планах на год, о заказах, даже о погоде в Лионе. О чём угодно, кроме реликвий. Мне становится немного обидно, ведь он разыграл самый настоящий спектакль, чтобы затащить меня сюда.

— Заказчик уже оплатил вам работу?

— О, да, таинственный месьё весьма щедро заплатил и тебе и мне. Твоя доля ждёт тебя в...

— Месьё Тремле. — поправляю я Пьера.

Он запинается, но, подумав мгновение, соглашается.

— Месьё Тремле человек надёжный.

— Не сомневаюсь. Он с самого начала сказал, что это должна быть я?

— О чём ты, солнце моё?

— Месьё Тремле, когда пришёл к вам со своей просьбой, уточнил, что в Вигор должна отправиться я?

Пьер Дюваль молчит, но даже через трубку я слышу его недовольство. Так бывает, когда клиент заломил слишком высокую цену за вещицу, которой очень хочет обладать хитрый антиквар.

— Да. Но сказал, что ты ни в коем случае не должна об этом знать. Прости, сокровище. Я знаю Луи давно и знаю, что Вигор — тихое, безопасное, живописное место, поэтому так легко согласился. А поиграть в его игры за такую плату — это мелочи...

Он пускается в оправдания и называет вполне конкретные аппетитные цифры, которые с лёгкостью перевесили его совесть и честность. Я не злюсь, а продолжаю задавать вопросы.

— Он сказал, почему это должна быть я?

— Лия! Ну разве бы я тогда молчал! — Наигранно возмущается старый плут.

Мне становится ясно, что ему ничего не известно, и я завершаю разговор. Тревожные мысли снова норовят забраться в голову, а потому я погромче включаю радио, которое нашла во время уборки, и иду принимать душ. Когда я возвращаюсь, мне чудится, что в мою дверь стучат. Но стук повторяется, и я собираю капли воды с волос полотенцем, набрасываю халат и отправляюсь к двери. На пороге он. Мне хочется захлопнуть дверь и убежать под одеяло. Я так и сделала бы, если бы после этого Эдмонд растворился и перестал существовать. Но он останется, а потому я просто стою босая на пороге своего дома и исподлобья смотрю на крупное соцветие гортензии небесно-голубого цвета в руках у гостя.

— Я зайду?

Отступаю на шаг, пропуская в свой дом одному богу известно кого. Хотя конкретно бог к этому созданию руки не приложил. Инстинктивно скрещиваю руки на груди. Он