Ключ к Эверленду. Хроники Вигора - Юлия Александровна Васильева

— Другие разве не пробовали выращивать виноград?

— Разумеется, пробовали, но виноград рос мелким, очень кислым, пригодным только для уксуса.

— Ты так много об этом знаешь. Ты связан с городом?

— Да, как и ты, Лия.

Это звучит бредово, но заявление не кажется мне существенным. Поэтому я аккуратно подхожу к следующему вопросу.

— Почему тогда власть у Ле-Клерк?

— Почему Мадлен позволяет? Это ведь ты хотела спросить на самом деле? А вот теперь мы уже очень близки к сути, но перед этим давай порассуждаем о Клеменс Ле-Клерк. Кто она?

Вспоминаю жуткое лицо королевы, и отвращение захлёстывает меня с головой. Теперь я знаю о её жизни, и её облик, кажется, полностью соответствует её натуре. Всю жизнь она только и делала, что старалась удержать корону, ломая судьбы других людей.

— Клеменс страдает от гордыни, — наконец произношу я.

— О, она не страдает, Лия. Она искренне ей наслаждается.

— Ты ненавидишь их всех, Эдмонд?

Он искренне удивляется, а затем рассеянно улыбается мне.

— Вовсе нет, почему ты так подумала?

— Ты обвиняешь их в греховности, хотя едва ли ты безгрешен сам. Получается, что в городе нет людей, кто искренне верит, это всё цирк?

— За пределами города ситуация не многим лучше.

— Поэтому ты перестал быть священником, потерял смысл?

— Ты так уцепилась за образ священника, забавно.

Для тебя могу процитировать священные тексты по памяти.

Я разжимаю медальон в руке и украдкой смотрю на него. Вигорцы погрязли в грехах, каждого из них поразил душевный недуг. Старшие Фанже алчные, а их дети... Я вспоминаю взгляд Виолетты в сторону Эдмонда. Хорошие девочки так не смотрят. Примерные девочки не ходят в гости к мужчине, засиживаясь там почти до ночи. Да и Шарль чего стоит. Он хочет Софи так грязно и кричаще, что даже окружающим становится неловко. Младшие Фанже поражены похотью. Филипп — единственное светлое пятно в этой мрачной семейке.

Но кто такой Эдмонд? Он уже минуту как задумался о чём-то своём, но теперь мне очевидно, что он имеет отношение к вере. Он словно натянул костюм, что любезно предоставила ему мадам Фанже. Взгляд у него какой-то грустный. Смотрю на подвеску, на переливы света на гранях камней и вспоминаю глаза Эдмонда. Не те медовые спокойные, что сейчас, а те серые молнии, что проявляются в моменты сильных эмоций.

— Я знаю, о чём ты думаешь. — Совсем тихо говорит Эдмонд. — Я не плохой. Понятия «плохой», равно как и понятие «грех», ложны. Люди придумали себе время, чтобы знать, когда им нужно почистить зубы, но во вселенском масштабе времени не существует.

— Так можно сказать о чём угодно.

— Так и скажи, Элиан. Кто тебе мешает?

Говорит как маньяк. Но я-то видела сборник сказок у него в руках, видела, как светятся его глаза, когда смотрит на меня. Видела, когда он уступает мне, потому что сам хочет стать ближе.

— Зачем ты хочешь уничтожить Вигор?

— Я не хочу, у меня совсем другая цель.

— Какая?

Кажется, что наш диалог зашёл в тупик. Ну а чего было ожидать? Цветов и шампанского? Ужин испорчен, и этот день больше некому спасать.

— Получается, что мы с тобой соперники?

— Нет, Лия. Я знаю, что когда ты поймёшь всю правду, ты сумеешь услышать меня.

— Ты нашёл реликвии?

Он мнется, но затем доверительно кивает.

— У меня одна из них. Бесполезная сама по себе, если честно.

Значит, он опередил меня. Я досадливо поджимаю губы. Смотрю на почти пустую бутылку вина, на еду на столе, и до меня начинает доходить простая истина.

— Эдмонд, — делаю паузу, чтобы он поднял на меня свои ясные глаза. — Ты что, притащил меня сюда, чтобы выманить у меня информацию о второй реликвии?

О, что я вижу. На его лице отражается целый калейдоскоп эмоций: и сожаление, и неприкрытый интерес, и азарт охотника, и горечь.

— Всё, с меня хватит, — говорю я, поднимаясь с кресла. От вина шатает, но он моментально оказывается рядом, чтобы поддержать. — Отведи меня домой.

— Лия, я не...

— Хватит. Замолчи! — я закрываю глаза, чтобы не видеть его лица. Не хочу ничего больше знать, меня скоро стошнит их секретами и тайнами.

Он повинуется, прибирает со стола, и мы можем выйти на свежий воздух.

Я сажусь на лавочку возле одного из рядов и кладу подбородок на ладони.

Он садится на корточки возле меня и заглядывает в глаза. Знакомый приём вызывает у меня едкую ухмылку.

— Хочешь, скажу тебе правду? Задай любой вопрос.

— Мне надоело, Эдмонд. Я просто хочу пойти домой.

— Я не поэтому с тобой, Лия. Причина куда очевиднее.

— И какая же, позволь узнать? — раздражённо пытаюсь отстраниться от него.

Я злюсь и смотрю прямо в глаза священника. Я не знаю, кто он, чего от него ждать, и мне очевидно, что наши цели противоречат. Однако самым страшным ударом становится то, что он может просто использовать меня для своих планов. Он смотрит так пронзительно и чуть сжимает мои колени влажными ладонями. Впервые вижу, как он волнуется, и черты моего лица смягчаются сами собой. Мне хочется оказаться в его объятиях, укрыться там от мира, а больше — хочется просто верить ему. Всё это проносится в моей голове за доли секунды, а затем я слышу его шёпот:

— Причина только в том, что я окончательно и бесповоротно влюблён в тебя, Элиан.

Глава 18

Он шагает рядом и кажется безмятежным. Его руки в карманах брюк, а взгляд направлен сквозь улицу. Эдмонд подарил мне признание, и теперь ему легче, чем мне. Я же предпочла остаться безмолвной. Мы направляемся в сторону наших домов, и путь неизбежно подходит к концу. Мы на пригорке, одновременно поворачиваемся друг к другу. Он всё ещё держит руки в карманах, и меня чертовски это расстраивает. Мне хочется пригласить его к себе, кажется: какой смысл нам ночевать в разных домах? Но я продолжаю прямо молчать.

— Доброй ночи, Элиан.

Он смотрит на меня ещё долю секунды, а затем направляется к своему дому. Мне остаётся только провожать его удаляющийся силуэт взглядом. Ждёт ли он, что я окликну его? Не сегодня. И я тоже направляюсь домой. Первым делом мне хочется выглянуть в окно и найти его в соседнем, но я старательно игнорирую желание, опуская занавески, глядя в сторону. Принимаю душ и отправляюсь в постель. К моему удивлению, засыпаю почти мгновенно.

Просыпаюсь как никогда отдохнувшей, словно не я вчера выпила добрых полбутылки