Ключ к Эверленду. Хроники Вигора - Юлия Александровна Васильева

нарушающий их отстранённое существование: они подарили людям дитя. Девочку с волосами белыми, как лунный свет, и глазами, в которых отражалась сама суть Эверленда. Её назвали Лучезарной Стражей. И предназначение её — стоять на границе миров и уравновешивать потоки энергии. Пока Стража чиста, пока её род хранит верность данному обету (сохранять душевную чистоту города), Вигор пребывает в благодати: урожаи обильны, дети рождаются здоровыми, свет пронизывает каждый камень.

Со временем Стражи стали ближе к людям, и нарекли их священной фамилией: Ле-Клерк. Однако признак чистоты правительницы нерушим: на границе миров должна стоять королева, чья голова украшена не только короной, но и волосами светлыми.

Но как только баланс будет нарушен, как только тёмная энергия укоренится в Вигоре, потеряет свою принадлежность к святым королева, и вскоре врата в Эверленд захлопнутся навсегда.

И проявится эта беда знаками: утратит священный род признак света. Не принцесса на свет родится, а принцы, не украсит грешную голову коса белая. Но пока хоть одна в роду есть правильная, может та баланс сил к порядку вернуть. И помогут ей в этом жители, что энергией города сыты, напитаны».

Дрожащими руками я захлопываю книгу, судорожно вцепляясь в её корешок пальцами. Снова смотрю на обложку, и, видимо, под властью сильных эмоций подсознание вытаскивает наружу обрывок воспоминания. Алюминиевая гравюра с изображением светловолосой принцессы, которую я нашла в одной из книг во время уборки книжного шкафа в семнадцатом доме на Тенистой.

Глава 19

Лоран протягивает мне стакан воды, видимо, обеспокоенный моим побледневшим лицом. Мне нужно найти способ забрать книгу с собой и передать её Луи Тремле. Пускай разгребает этот бардак сам. Размеренные глотки, подобно счёту, помогают выровнять дыхание, и я снова беру себя в руки.

— Лоран, я постараюсь помочь. Я успела слегка познакомиться с Эжени и смогу...

— Нет! — Прижимает к сердцу графин с водой Лоран. — Прошу, не говорите Эжени, что Анри её кузен! Это должно остаться в тайне!

— Конечно, как скажете, — пытаюсь успокоить панику мужчины. — Но близкое родство опасно для будущего потомства, вы и сами знаете...

— Знаю! Ещё как знаю! — Хватается за голову Лоран. — Клеменс не потерпит ещё одного отказа, Лия. Всё бесполезно...

Мне жаль его. Но я думаю вот о чём: он потерял не только жену, но и мать своих детей, почему? Потому что не стал бороться за своё счастье, как, вероятно, не станет бороться и за счастье сына. Он опустил руки и принял на душу тяжкий грех — уныние.

Он не поможет Анри и Эжени, но я могу.

— Лоран, я постараюсь помочь по мере своих сил. Я совсем недолго в городе, но я умею слушать, и многим это нравится. Хочется верить, что у меня есть здесь друзья.

Он поднимает на меня свои пустые глаза, и мне остаётся лишь чуть больше надавить на него.

— Взамен я прошу у вас эту книгу. Я заплачу за неё любую цену.

Его лицо искажается гримасой негодования, он хочет ответить что-то резкое, и я, дожидаясь, когда мужчина наберёт воздух в лёгкие, прерываю его до начала возмущений.

— Вы ведь могли вернуть книгу Клеменс в любой момент, но не сделали этого. И вряд ли она оценит это, когда узнает, что книга у вас. В случае если вы не собирались дарить реликвию Эжени, я вообще не понимаю, зачем храните её?

Он обдумывает мои слова, видимо, снова проживая свою жизнь с Алиенор у себя в голове. Сомневается, но затем машет рукой.

— Пусть ваш наставник проведёт оценку и сам предложит цену, — устало говорит Лоран. — Забирайте... — добавляет он чуть тише. — Увезите её с глаз моих долой.

— Благодарю! Я постараюсь помочь!

Вижу, что ему уже не до меня, и спешу на выход. А малютка Софи всё же разболтала мой секрет отцу. Застаю её занятой бесполезной суетой в гостиной.

— Лия?

— Всё в порядке, Софи. Я уже ухожу. Извините за беспокойство.

Вижу, как хочет она поговорить о том, что рвёт её сердце в клочья, но снова выбирает молчание. Однако выдавить улыбку у неё не остаётся сил. Поглаживаю на прощание серую морду Харса и выхожу на улицу. Фолиант не лезет в мою сумку, прятать его под пиджаком тоже глупо, будет видно. Я словно вор прижимаю книгу к себе, старательно скрывая её от мира. Мне нужно к Эжени, и немедленно. Приходится озираться по сторонам, ведь Эдмонд наговорил всякого. Мне кажется, что он смотрит на меня из окон каждого встречного дома. Под натиском паранойи я всё-таки добираюсь до дома Эжени.

Чую присутствие хозяйки уже с порога. Пахнет какой-то едой и травами. Привычно обхожу коробки, в которые блондинка сложила вещи прежних хозяев, и направляюсь на кухню.

— Лия! Что случилось? На тебе лица нет. И что это? — она с любопытством указывает на книгу.

Мне не нужно, чтобы девушка впала в нестабильное состояние, ведь у меня к ней есть разговор. Говорю первое, что приходит на ум.

— Это моё.

— Ладно, ты можешь положить её в гостиной, я как раз завариваю чай.

Выпускать книгу из рук кажется мне дурацкой идеей, но я буду выглядеть глупо, если продолжу её держать. К тому же Эжени снова станет проявлять интерес к моей находке. Отношу её на пухлый диван и прикрываю сверху подушкой. Действие вызывает у меня истеричный смешок. Я поступаю как ребёнок, который прячется от подкроватного монстра под одеялом, ну и пусть. Мне так спокойнее. Возвращаюсь к Ле-Клерк.

— Эжени, — начинаю я и запинаюсь, потому что рука привычно нащупывает в кармане круглый предмет.

Вспоминаю томик демонологии в её руках. Вкусы у будущей королевы весьма специфичные.

Но если чему я и научилась в Вигоре, так это тому, что ничто не случайно.

— Скажи, а есть демон, что как-то связан с драконом? — произношу эту фразу и боюсь услышать ответ.

— Ну конечно. А какой именно дракон? Зависит от мифологии конкретного народа.

Даже этого достаточно мне, чтобы принять то, что я и так уже знала. Достаю медальон и раскрываю его на ладони, которую кладу поверх стола.

— Такой дракон.

Эжени наклоняется и рассматривает медальон. На её лице нет каких-то эмоций, но трогать украшение она не решается.

— Я не уверена, но, кажется, это печать Вассаго. Я читала о нём в «Малом ключе Соломона»… и в других книгах, которые здесь не принято показывать. — Она криво усмехается. — Его называют князем тьмы, но это слишком абстрактно. Он не командует легионами, как Баал или