Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Снаружи город жил своей жизнью. Гремели подвесы экипажей, шуршали колеса по мокрой брусчатке, обрывки смеха просачивались сквозь толстое стекло, где-то вдали лязгнул затвор ворот. А я сидела в тесноте кареты и чувствовала себя человеком, которого отрезало от всего мира его желание стать незаметным.

— Кадет.

Я вздрогнула.

Генерал стоял снаружи, удерживая дверцу открытой одной рукой. Вторая опиралась на трость. Серые глаза смотрели мрачно, тяжело, без малейшей попытки смягчить реальность.

— Долго мне тебя ждать? — в его голосе я слышала мрак.

Я судорожно вдохнула, заставила воздух пройти сквозь сжатое горло и поднялась. Ноги казались чужими, каждый шаг отдавался в коленях неприятной, ватной пустотой.

Когда сапог коснулся мостовой, генерал окинул меня быстрым, цепким взглядом.

— Идём, — коротко бросил Моравиа.

Я хвостиком плелась следом, стараясь не отставать, хотя плащ путался в сапогах, а маска холодила ладонь знакомым, неприятным запахом окисленного металла.

Колокольчик над дверью магазина тихо звякнул.

И мир раскололся.

В лицо ударил другой воздух. Тёплый, насыщенный, густой от приятных, ставших непривычными запахов: жасмин, пудра и что-то сладкое, похожее на карамель.

Под высоким потолком мерцали магические светильники, дробящие свет на мягкие, золотистые каскады.

Зеркала в тяжёлых рамах отражали ряды манекенов, каскады кружева, атласные складки, вышивку серебряной нитью. Женщины в платьях, стоивших больше, чем годовой доход кадетской роты, скользили между стойками, не касаясь пола, будто парили.

Я замерла на пороге, чувствуя, что здесь слишком ярко, слишком тихо, слишком… женственно. После казарменного камня, запаха пота, оружейного масла и сырой шерсти академических плащей всё это казалось сказочно красивым.

Генерал шагнул внутрь, и пространство мгновенно сжалось.

Я почувствовала это кожей. Воздух стал плотнее.

Продавщицы в униформе с серебряными кантами выпрямили спины. Шёпот клиенток стих. Кто-то поспешно склонил голову, отводя взгляд.

Генерал вошёл не как покупатель, а как сила, которая не просит разрешения, как угроза, привыкшая, что ей уступают дорогу, как тот, чьё имя здесь знают и боятся произносить вслух.

«Хозяин чудовищ!» — пронеслось тихое, а я не успела понять, кто это сказал. Анкей тоже это услышал и усмехнулся.

К нам уже спешила хозяйка — высокая женщина в тёмно-синем платье с воротником-стоечкой, волосы стянуты в строгий узел, на пальцах — перстни с матовыми камнями.

— Господин генерал! Какая честь… — расплылась она в реверансе. — Чем я могу быть вам полезна? Вы только скажите!

Она улыбалась. Идеально, отточенно, с той самой светской грацией, которая годами тренируется перед зеркалами. А потом её взгляд не коснулся меня.

Улыбка дрогнула. Всего на мгновение, но я заметила, как зрачки сузились, как плечи чуть подались назад. Она смотрела на меня и присваивала мне категорию.

Кто такая? Любовница? Бедная родственница, пристроенная на содержание? Скандал, который лучше не трогать? Или невеста?

От этого зависело то, как она будет со мной разговаривать.

— Моей спутнице нужен наряд для бала, — произнёс Моравиа, положив мне на плечо тяжелую руку.

Спутнице. От этого слова по шее пробежал жар. Непонятный. Опасный. Будто кто-то коснулся кожи раскалённой монетой.

Хозяйка мгновенно выпрямилась, профессиональная маска вернулась на место, но в глазах уже горел расчётливый огонёк. Кажется, она уже сделала для себя какие-то выводы.

— Разумеется, сэр! Мы подберём лучший фасон для вашей спутницы! — заулыбалась она мне, а её взгляд тут же потеплел.

Она сделала шаг ко мне, словно оценивая меня. Её рука легла мне на плечо, но я отшатнулась. Резко, почти грубо, плечом ударившись о генерала.

Руки женщины застыли в воздухе. Ладони раскрыты. Пусты.

Боги. Что я делаю? По щекам хлынул стыд. Горячий, липкий, невыносимый. Я выглядела как загнанное животное, которое кусает руку, протянутую с кормом.

— Простите… — выдохнула я. Голос сорвался, стал тонким, чужим.

Моравиа медленно повернул голову, но руку с моего плеча не убрал. Она словно шептала мне: «Я здесь.» И этих слов было достаточно.

Я увидела, как в его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое.

Я ненавидела это. Ненавидела, что он начал читать меня, как открытую книгу, пока я всё ещё пыталась запереться в собственной голове.

— Не прикасайтесь к ней без предупреждения, — спокойно произнёс генерал. — Ей это не нравится. Учтите.

В голосе не было приказа. Была констатация факта.

Хозяйка растерянно моргнула. Я понимала всю абсурдность ситуации. Она впервые сталкивалась с такой клиенткой и пока что не нашла внутри себя инструкцию.

— Конечно, господин генерал… Разумеется, — закивала она.

Я опустила глаза. Стыд жёг кожу сильнее, чем свежий ожог. Теперь я выглядела не просто сломанной. Безумной. Дикой. Той, кто вздрагивает тогда, когда другие нормальные люди просто улыбаются.

Генерал медленно стянул перчатки. Кожа соскользнула с пальцев с тихим шорохом. Он положил их на край прилавка.

— Нам нужно роскошное платье, — сказал он уже холоднее. — И как можно быстрее.

— Да, сэр! — засуетилась хозяйка, доставая измерительную ленту с серебряной шкалой. — Какой оттенок предпочитает госпожа?

Я открыла рот.

И не смогла выдать ни звука. Потому что не помнила.

Когда-то у меня были любимые цвета? Наверное. Но после Соулкенов всё превратилось в список запретов: «Этот тон слишком дерзок». «Этот выглядит дёшево». «Приличная жена графа такое не носит». «Ты не имеешь права выбирать. Ты имеешь право соответствовать».

Я вдруг осознала с леденящей ясностью: я не знаю, что нравится мне. Я забыла, как это — хотеть что-то для себя.

Повисла пауза. Тяжёлая, наполненная только тиканьем магических часов и далёким шумом улицы. Мне казалось, что она считает меня сумасшедшей.

— Тёмные оттенки, — неожиданно произнёс Моравиа. — Я думаю, что они ей подойдут.

Я подняла взгляд, полный благодарности. Я впервые задумалась над тем, что там, в браке, я потеряла часть себя, чтобы выжить. Я просто убила часть себя, которая чего-то хочет, о чём-то мечтает. Каждый мой день превращался в экзамен, а все мысли были только об одном — как сбежать?

Генерал смотрел на ряды платьев не как покупатель. Как полководец, изучающий поле боя. Взгляд скользил по тканям, оценивая крой, плотность, вес, потенциальную уязвимость.

— Без излишеств. Без открытой спины. И без корсетов, в которых невозможно дышать. Платье должно быть в первую очередь удобным для нее.

Хозяйка моргнула.

— Разумеется…

Я тоже моргнула.

Он что… Он сейчас выбирал наряд так, будто думал о том, смогу ли я в нём сделать полный вдох. Не о том, как я буду смотреться в зале рядом с ним. Не о том, что скажут гости, охочие до сплетен. А о том, не задохнусь ли я? Будет ли мне удобно в нем?

От этой мысли внутри что-то странно