Свидание со смертью - Келли Крэй

— Пока у него есть планы причинить вред этой очаровательной молодой леди, — сказал Йоханн, — какой еще выбор оставил нам Седрик?

Хелена улыбнулась Йоханну, хотя ее выражение лица дрогнуло, когда она снова взглянула на меня, почти так, будто решила, что под капюшоном я непременно хмурюсь и что мое неодобрение направлено на нее.

Должно быть, она думала, что я раздражен таким поворотом событий и вмешательством моих друзей. И ею самой — тоже. Возможно, я действительно не произвел на нее другого впечатления.

— Если Белый узнает, — возразил я, — если кто-нибудь из Немногих узнает…

— Никто не узнает, — сказал Йоханн. — И я скажу тебе почему.

Я покачал головой, потому что мне не нравилось, к чему всё это шло. Именно я нарушал правила. На самом деле, на данном этапе я уже сомневался, остались ли вообще какие-то правила, которые я не нарушил. Йоханн и Флора должны были понимать, что я не собираюсь позволять им разделять мою участь.

— Это не…

— Заткнись, Жнец, — произнес Йоханн. И поскольку это был Йоханн, и только потому, что это был Йоханн… я замолчал. Однако именно Флора взяла на себя объяснение того причудливого сценария, свидетелем которого я стал.

— Мы объяснили твоей девчонке то, что ты пытался ей растолковать — как ей суждено уйти и отправиться в Белый Бассейн. Она рассказала нам, как ты спас ее на том балконе, что сбило все наши планы здесь.

— Мягко говоря, — пробормотал Йоханн с коротким и кривым смешком, и эти его слова вызвали легкую улыбку у Хелены, которая в мое отсутствие — впрочем, вполне предсказуемо — успела расположить к себе обоих моих соратников.

Как она вообще могла улыбаться, пока мы все так непринужденно обсуждали ее неизбежный уход из этой жизни?

— Узнав о том, что Седрик… вышел из строя, — продолжила Флора, — Хелена подумала, что для нее было бы неплохо вернуться домой и, ну, позволить судьбе сделать свою работу.

— Не самый деликатный способ выразиться, — огрызнулся я на Флору, которая моргнула, застигнутая врасплох. Затем она нахмурилась, ее щеки покраснели — никогда к добру.

— Ну, я не бессердечный болван, который сказал ей, будто спасает ее лишь для того, чтобы мою костлявую задницу не уволили!

— Это была единственная причина, почему я ее спасал! — рявкнул я.

Будто от крика это стало бы правдой.

— Ты знатный лжец и редкостный зануда, портящий настроение, — сказала она, скрестив руки на груди и сердито глядя на меня снизу вверх. — И у тебя совершенно ноль харизмы в общении, Смерть.

Хелена хихикнула, и моя голова резко повернулась в ее сторону. Она снова подавила веселье, приняв мое внезапное внимание — мое абсолютное потрясение от ее реакции — за упрек. Неужели это потому, что она по-прежнему считала меня злым?

Я не мог ее винить. У меня ведь не было лица, по которому можно было бы прочитать эмоции.

Или, может быть, я и впрямь был злым.

Я не хотел этого. По крайней мере, не по отношению к ней.

Сделав шаг ко мне, Хелена наконец заговорила:

— Все в порядке, Жнец. Вот к какому решению пришли мы с Флорой и Йоханном. В общем, я возвращаюсь домой, возвращаюсь к жизни и… ну… жду тебя.

Моя душа сжалась, превратившись в тугой железный шар боли.

Она имела в виду — ждать, пока она умрет.

— Затем, — продолжила Хелена, — ты сможешь воспользоваться тайным путем, который нашла Флора, чтобы проникнуть в царство Белого Бассейна, тайком проведя мою душу внутрь, так что никто и не узнает, что я вообще пропадала. Когда я буду учтена и отправлена в путь, ты сможешь отпустить Седрика.

Флора, должно быть, рассказала ей, что я расспрашивал о тайном проникновении в Белый Бассейн. Неужели она считала меня трусом?

Почему же изгнание в Черный Бассейн казалось предпочтительнее этого?

— Седрик к тому моменту уже ничего существенного сделать не сможет, — заметил Йоханн, поглаживая бороду. — Даже если он побежит жаловаться сэру Белому, у него не будет никаких доказательств, верно?

Это была плохая идея.

— Брось, — произнесла Флора, словно прочитав мои мысли. — Это чертовски классная идея. И более того, придумала ее твоя курочка.

Почему Флора продолжала это делать? Называть Хелену «моей» хоть в каком-то контексте?

Она была моей гостьей. Технически — нашей. Вот и всё.

— В этом есть смысл, — произнесла Хелена, приближаясь ко мне. — И это дает мне время. Чтобы… попрощаться. В смысле, я знаю, что мне нельзя никому говорить о том, что я умру. Йоханн объяснил, что из-за этого всем будет только тяжелее, когда меня не станет.

Не станет?

Это резкое сжатие моей души — оно повторилось снова.

Я знал Хелену меньше месяца, и уже едва мог представить мир без нее.

Она тоже не понимала, о чем говорит. Она ничего не осознавала. Как только она вернется домой, начнутся последствия. Ей придется жить с проблемой собственной смертности, которая будет смотреть ей прямо в глаза. Рок станет подстерегать ее за каждым углом. Смерть придет за ней. А следом за ней — и я.

Но тогда… чем именно это отличалось от прежнего?

Седрик был другим. Силой, которую можно остановить. Силой, которую я мог остановить.

Он не был судьбой Хелены. Не больше, чем я сам.

Но я не мог вечно останавливать лифты. К тому же, чем дольше я продолжал вмешиваться, тем более жуткой — еще более жуткой — грозила стать кончина Хелены. Я не мог этого допустить.

Нужно было что-то предпринять.

Если бы я вызвал сэра Белого, признался в своих поступках, Хелена не пострадала бы. Или, возможно, после разбирательства со мной Белый просто в любом случае отправил бы ее обратно домой. И там она снова ждала бы своей погибели и сбора своей души, что в мое отсутствие всё еще могло быть поручено Седрику…

— Смерть, — произнесла Хелена и положила руку мне на предплечье.

Тихий вздох сорвался с губ Флоры, которая, подобно Йоханну и Седрику, никогда не смела прикасаться ко мне. Это было одно из моих негласных правил, которое Хелена только что невольно нарушила.

— Всё в порядке, — сказала она. — И… что еще важнее, это то, чего хочу я сама.

— Ты хочешь умереть? — рыкнул я на нее в