Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

мире политики, я был готов. Я отброшу всю свою наивность, я научусь плести интриги и стану сильнее, чем кто-либо. Чтобы всю жизнь оберегать и уважать её. Это был мой священный, нерушимый долг перед ней.

* * *

Император Октавиан Рейн

Наступило шесть утра — проклятое, тёмное время перед самым началом утреннего судебного собрания.

Всю ночь моя голова раскалывалась от невыносимой, удушающей мигрени. Сначала эти стервятники, чиновники из Алой Канцелярии, словно сговорившись за моей спиной, завалили мой стол бесчисленными донесениями. Они требовали немедленного импичмента и ареста всего высшего руководства семейства Августов. Род Канцлера обвиняли в самом страшном грехе — в тайных, предательских связях с моим собственным сыном и злейшим врагом, низложенным кронпринцем Даэном Рейном. Едва я успел оправиться от этого удара, как в Зал Солнечного Трона явился Генерал Дамиан Валериус. С каменным, непроницаемым лицом он швырнул к моим ногам прошение об отставке, умоляя сложить с него все воинские полномочия и позволить навсегда покинуть Остерхольд, чтобы сопровождать свою семью.

Я был в ярости. Кровь бешено прилила к вискам. Позволить Дамиану Валериусу уйти в отставку прямо сейчас, когда империя трещит по швам?! Я не был безумцем, чтобы добровольно отсекать свою собственную правую руку и лишаться преданности лучшего, непобедимого генерала империи!

Пока я в слепом гневе метался перед троном, тяжёлые дубовые двери зала с грохотом распахнулись. Придворный глашатай, бледный от страха, испуганно объявил:

— Ваше Величество… Канцлер Август уже долгое время стоит, преклонив колено прямо под стеной густого снега у ворот, умоляя об экстренной аудиенции!

Учитывая, что старику шёл семидесятый год, а за окнами бушевал лютый, смертоносный мороз, во мне шевельнулись остатки монаршей жалости. Тяжело и натужно покашляв, я устало выдохнул в пустоту огромного зала:

— Впустите его.

Канцлер Август вошёл, едва волоча ноги. Ткань на его коленях насквозь промокла от талого снега, а на седой бороде и бровях застыли ледяные крошева. Дрожа всем телом и тяжело наваливаясь на свою трость, он с глухим, болезненным стоном рухнул на колени прямо перед моим императорским возвышением.

Старик коснулся лбом ледяного мрамора пола, совершая самый низкий, унизительный поклон, на какой только был способен:

— Ваш старый, немощный слуга совсем выжил из ума от старости и больше не способен нести тяжкое бремя своей высокой должности! Я добровольно молю о позволении уйти на покой и вернуться в родные земли. Уповаю на величайшую, безграничную милость Вашего Величества!

При этих дребезжащих словах у меня внутри всё окончательно похолодело.

Теперь у меня, как у правителя, не осталось ни единого сомнения: тайный заговор семейства Августов с изменником Даэном был чистейшей, омерзительной правдой, а те перехваченные Алой Канцелярией письма — подлинными до последнего знака. Этот старый, хитроумный лис Канцлер просто пытался пожертвовать собой. Он добровольно сдавал главную фигуру на шахматной доске, желая уйти в тень и любой ценой спасти чиновничьи карьеры и жизни своих внуков: Маркуса и Адриана.

Глядя на распластанного передо мной немощного старика, я издал долгий, сокрушительный, полный смертельной горечи вздох. Я правил этой великой Империей Остерией больше двадцати лет. И к какому же финалу я пришёл на исходе своих дней? Я оказался не способен отличить верного слугу от гнилого, коварного предателя. Почти каждый, кому я слепо доверял, безжалостно лгал мне, использовал мою власть и вонзал нож в спину при первой же возможности…

«Неужели это… неужели это страшная, неотвратимая кара Небес за все мои прошлые грехи?» — пронеслась в моей полыхающей от боли голове последняя, обреченная мысль.

* * *

Элара Валериус

В эту безумную ночь я так и не смогла сомкнуть глаз, превратившись, кажется, в ещё одну неприкаянную душу Остерхольда, запертую в замкнутом круге тревог.

За окнами уже вовсю разгорелся яркий, ослепительный день, но со стороны покоев Каллума по-прежнему не доносилось ни звука — этот сумасшедший снова отсутствовал до самого рассвета. А ведь сегодня... сегодня настал день моей официальной свадьбы! День, когда я должна была стоять у алтаря и обмениваться клятвами верности с Адрианом Августом.

Я с силой перевернулась на кушетке, впиваясь пальцами в подушки от переполнявшего меня раздражения. На самом деле я прекрасно понимала, что даже без тёмного вмешательства Безумного Регента моё семейство Валериусов ни за что на свете не позволило бы мне вслепую выйти замуж за человека из предавшего нас рода. Наш дом всё равно нашёл бы способ разорвать этот союз. Но Каллум… Каллум Рейн действовал иначе. Он мыслил масштабами сокрушительных катастроф, не оставляя врагам ни единого шанса на спасение.

Когда солнце поднялось высоко, и наступил тот самый час, когда мне по всем канонам Остерии надлежало облачаться в роскошное подвенечное платье, затягивать корсет и укладывать волосы, мой пленитель наконец соизволил явиться.

Едва уловив далёкий, тяжёлый звук его шагов, я мгновенно вскочила на ноги и поспешила в его кабинет. Стоило мне решительно распахнуть двери, как замершие внутри подчинённые Каллума понимающе склонили головы и бесшумно растворились в коридоре, оставив нас наедине. Они знали: когда дело касается меня, строгие приказы Регента теряют всякую силу.

Каллум стоял у камина, всё ещё не сняв тяжёлый дорожный плащ. От всего его силуэта разило леденящим, обжигающим холодом бессонной и явно кровавой ночи. С непроницаемым лицом он равнодушно опускал в бронзовую жаровню какой-то важный документ с государственными печатями, глядя, как пламя пожирает чужие тайны. И пока багровые отсветы огня плясали на его бледной коже, в свободной ладони он лениво и запредельно бережно перебирал фигурку из чёрного камня.

Я постояла в дверях, молча созерцая это прекрасное и пугающее зрелище, а затем, не выдержав, подошла ближе и опустилась в кресло прямо напротив него. Обида, копившаяся во мне все эти часы, вырвалась наружу. Вскинув подбородок, я упрямо произнесла: — Сегодня день моей свадьбы, Каллум. Но из-за тебя у меня больше нет подвенечного платья. Ты полностью его уничтожил.

Безумный Регент медленно, с кошачьей грацией поднял на меня свой тёмный, пугающе глубокий взгляд. В его зрачках всё ещё отражался тлеющий в жаровне огонь.

Глядя в это красивое, жестокое лицо, я почувствовала себя ещё более уязвлённой. Слегка нахмурив брови, я требовательно добавила: — И теперь ты просто обязан возместить мне этот ущерб!

Глава 2

Элара Валериус

С приближением часа великого венчания я окончательно потеряла способность сохранять разумное хладнокровие. Кто мог знать, какие зловещие, тёмные замыслы роились сейчас в голове Каллума? Быть может, этот безумец действительно вознамерился погибнуть вместе со мной,