Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

он вместе с братом доставляет заказы, но крайне редко предлагает помочь в магазине или по дому. Почти никогда не появляется за завтраком. Большую часть ночей проводит вне дома, а когда возвращается – под его глазами виднеются темные круги, а на лице следы похмелья.

Как сегодня.

Я молча наблюдаю за ним, пока он готовит кофе с молоком. Он сует руку в карман пиджака и достает что-то металлическое. Фляжку.

– Не смотри на меня так, – бормочет он, наливая содержимое в кружку. – Мне нужно прийти в себя. У меня репетиция с группой.

Закрыв фляжку, он убирает ее обратно и делает длинный глоток из чашки. Я не большой специалист по алкоголю, но не думаю, что его сочетание с кофе приводит к чему-то хорошему. Подавляю порыв сказать ему быть осторожнее. Лука все равно не станет слушать мои советы.

– Вы сегодня выступаете? – спрашиваю я, решив обойтись без нотаций.

– Да. В одном городском пабе. Нас пускают играть там каждую неделю.

– Можно мне пойти?

Такого он явно не ожидал.

– Что? – защищаюсь я. – Ты сам говорил. Я уже почти месяц здесь и еще ни разу не выбралась повеселиться. А ты ведь давно обещал, что, если я захочу посетить ваш концерт, буду более чем желанной гостьей.

– Не уверен, что такие места в твоем вкусе.

– Ты не знаешь, что в моем вкусе.

– Что ж, твоя взяла. – Он салютует мне чашкой, прежде чем снова сделать глоток. Затем окидывает меня взглядом с ног до головы. – Ты же пойдешь в другой одежде, правда?

Закатываю глаза. С моими джинсами и свитером все в порядке, но это же Лука. От него другого и не ожидалось.

– Да, Лука. Я пойду в другой одежде.

– Отлично. Тогда можешь прийти. Хотя не обещаю, что мои друзья не будут к тебе подкатывать.

– Я это переживу.

– И еще не обещаю, что сам не попробую к тебе подкатить.

– Привыкла. А можно пригласить Коннора?

– Коннора? – Лука издает горький смешок. – Конечно. Мне не терпится услышать, какую отмазку он придумает в этот раз.

Он на удивление быстро допивает кофе. Сделав последний глоток, ставит чашку в раковину и уже собирается уходить. Что-то подталкивает меня заступиться за его брата.

– Я уверена, что он с удовольствием бы пришел, – возражаю я.

– С чего ты так решила?

– Он твой брат.

– Он уже несколько месяцев не был ни на одном нашем концерте.

– Я говорила с ним об этом на прошлой неделе. Он сказал, что хотел бы прийти. Кстати, когда ты сам в последний раз его приглашал?

Голубые глаза Луки никогда не казались мне такими холодными, как сейчас, когда они впиваются в мои. Он молчит несколько секунд, которые тянутся вечность.

– Ты ступаешь на опасную территорию, Мэйв, ты ведь это понимаешь? – В этом предупреждении есть что-то, вызывающее мурашки по коже. Лука направляется к двери. – Но скажи ему: если хочет, пускай приходит. На самом деле я уверен, что в итоге он согласится. Неважно, что последние месяцы он не проявлял никакого интереса к моей музыке. Достаточно будет того, что попросишь его ты, и тогда он примчится сломя голову. Увидимся вечером, – бросает он сухо, прежде чем покинуть кухню.

* * *

– У меня есть суперидея! Нет, правда, это… лучшая идея на свете. И придумал ее я! Хочешь, расскажу? – тараторит Нико, пока мы поднимаемся в автобус.

Я принимаю у водителя сдачу и веду мальчика к ближайшим свободным местам. Нико жует печенье, и я испытываю огромное облегчение от того, что нас пустили, не заставив выбросить угощение. Я бы совсем не знала, как – без знания финского – объяснить водителю, что отобрать это печенье равносильно подписанию смертного приговора.

Поездка в город занимает полчаса. Чем меньше будет криков и слез, тем лучше.

– Хочешь, расскажу свою идею, Мэйв? – снова настаивает Нико с набитым ртом. Наконец он доедает свое проклятое печенье.

Пристегиваю его ремнем безопасности, пока он собирает упавшие крошки с куртки. Затем пристегиваюсь сама.

– Удиви меня.

– А что, если я сегодня не пойду в академию?

– Почему ты думаешь, что это покажется мне хорошей идеей?

– Тогда мы могли бы сходить поесть мороженое.

– Сейчас зима.

– Да ладно. Уже почти нехолодно.

Я проверяла температуру утром. Сегодня, если говорить точно, на улице максимум десять градусов. Но что еще ожидать от ребенка, выросшего в местах, где зима с пятнадцатью градусами ниже нуля – это норма.

– Ты не можешь пропускать академию, – говорю я, возвращаясь к важному.

– Почему нет? Мне не нужны уроки английского. Я уже знаю его. И каждый день практикую с тобой.

Честно говоря, это неплохой аргумент. Когда Ханна рассказала мне, что Нико ходит на дополнительные занятия по английскому, мне это тоже показалось бессмысленным. Потом она объяснила, что в их школе не преподают английский, и все встало на свои места. Ханна и Джон хотят, чтобы их сын не только умел говорить и понимать язык, но и правильно писал. А для этого нужна грамматика. Так что уроки действительно необходимы. Уверена, что в будущем Нико оценит это, даже если ему сейчас занятия кажутся занудными. Если он действительно опережает своих сверстников по уровню знаний, то ходить в академию несколько раз в неделю, должно быть, довольно скучно.

Поняв, что не заставит меня отступить, Нико тяжело вздыхает, открывает свой рюкзачок и вытаскивает две фигурки: одна из них – Супермен, а другая – злодей, имя которого мне неизвестно. Он начинает играть с ними, заставляя их драться и сталкиваться друг с другом. Тем временем я расслабляюсь в кресле и смотрю в окно, стараясь запомнить маршрут. Я всего лишь третий раз сопровождаю Нико на занятия и все еще плохо ориентируюсь.

Первый раз был на прошлой неделе. Я вышла из дома Ханны и Джона взволнованная и напряженная как никогда; и не только из-за всех полученных указаний, но и потому, что мне доверили ребенка, а это огромная ответственность. Я понятия не имела, что делаю и сможем ли мы добраться до места. Когда приезжаешь из другой страны и не знаешь языка, даже такая простая вещь, как спросить дорогу, превращается в настоящую пытку. Не говоря уже о том, чтобы оплатить проезд в автобусе и проверить, правильно ли тебе дали сдачу. Несмотря на все это, в тот день мы добрались до академии целыми и невредимыми. И вовремя. Это было первое, что я смогла сделать самостоятельно с тех пор, как приехала сюда, поэтому я восприняла это как маленькую (а точнее, даже большую) победу. Во второй