Развод. Одержимость Шахова - Tommy Glub

Я провожу ладонью по обнаженной коже на плече и вспоминаю, как сгорала в его объятиях от каждой ласки. Наверное, правильно говорят, что после хорошей ночи, наступает всегда чудесное утро. Пьянящая эйфория до сих пор стучит в висках, словно хмель от бокала вина, только во сто крат сильнее.

Раздается вибрация телефона — где-то в ногах кровати. Мне кажется, что это мой, но, приподнявшись, понимаю: это сигнал Матео. Его телефон лежит брошенный среди одежды на стуле. Секунду колеблюсь, но звук не прекращается, и я боюсь, что он не услышит за шумом воды.

Решаю передать ему телефон, потянувшись, чтобы взять его в руки. Но только я прикасаюсь к экрану, короткий звонок обрывается, зато тут же приходит смс. Экран загорается, и к моему удивлению я вижу, что телефон не запаролен. Сама не знаю, почему… Может, обновлял и забыл обновить фейс айди?

Я случайно разблокировала его, коснувшись задумчиво сенсора.

Собираюсь сразу же закрыть, но взгляд цепляется за имя «Джулия». Так зовут его жену. Сердце на миг замирает, мысль пронзает меня разом: «Жена? Какая жена? Он же… разведен…»

И тут же я будто завороженная, против воли, читаю сообщение:

«Милый, не забудь купить тортик. Дети скучают и хотят тебя видеть поскорее. Мы ждем…»

Я перечитываю еще раз и два, не веря глазам. Огромная лента переписок, тепные сообщения, где она называет его «дорогой», «папа»… Где он пишет ей и отвечает так нежно, как мне… Этой ночью.

У меня внутри все обрывается. Грудная клетка сжимается так, что дышать невозможно. В висках стучит, в глазах темнеет.

И только теперь я осознаю, что за «развод». А оказывается, они и не разведены вовсе! Дети, жена, дом… все это реально и существует у него там, а я — лишь эпизод, в котором он нашел «новые ощущения». Слезы подступают с такой силой, что я падаю головой на подушку, чтобы хоть чуть-чуть заглушить свой плач.

Не замечаю, сколько так лежу, сжимая в руках его телефон и дрожа от рыданий. Мир рушится — вчера вечером мне казалось, что я нашла свет в конце тоннеля, а сейчас… снова все летит в пропасть.

Когда из ванной доносится звук выключаемой воды, я в отчаянии вскакиваю, стираю слезы и машинально бросаю телефон обратно на стул. Матео выходит в полотенце на бедрах, с каплями воды, стекающими по загорелым плечам. Его взгляд тут же упирается в мое бледное лицо и заплаканные глаза.

— Лера?.. — его голос дрожит, как тонкая струна на ветру. — Что случилось?

Я не могу выдавить ни звука: горло сжато, будто его обмотали колючей проволокой. Волна рыданий поднимается из-за груди, срывает дыхание. Слезы слепят глаза, падают на пол холодными каплями ртути. Он бросается ко мне, пытается заключить в объятия, но я отталкиваю его ладонями, будто обжигаюсь.

— Ты женат! — хриплю, сжимая кулаки до белых костяшек. — Ты… ты солгал мне!

Паника вспыхивает в его зрачках, как пожар в ночном лесу. Он судорожно прижимает к талии полотенце, наспех натягивает футболку — ткань липнет к влажной коже.

— Черт… — шепот, полный обреченности. — Лер, прости. Да, я женат, но… там давно у нас ничего нет. Мы живем, как соседи. Я… искал новых ощущений, искру. Мне казалось, что между нами все по согласию.

— По согласию? — у меня вырывается истерический смешок, режущий тишину, как битое стекло. — Ты хоть представляешь, что я чувствую? И еще просишь прощения?

Матео хватается за голову, пальцы теребят влажные волосы. Он тянется к моему плечу, но я отступаю. Внутри клокочет ярость, обида расправляет крылья, бьет в ребра изнутри.

— Пожалуйста, не рассказывай ей, — бормочет он, опустив глаза. — Я не хочу разрушать семью. Я виноват, но прошу тебя…

— Уходи! — кричу, перекрывая собственную боль. Слова рвутся наружу, как горячий пар. — Исчезни из моей жизни, Матео. Выйди за дверь и забудь, что я существую.

Он тяжело сглатывает, плечи опускаются, будто на них навалили бетонную плиту. Медленно натягивает брюки; ремень звякает, как цепь на кандалах. Мне уже все равно. В груди зияет черная воронка, туда проваливается каждое его движение.

Я отворачиваюсь к окну, пытаясь дышать. За стеклом серое утро сочится дождем, капли стекают тонкими ручьями, будто и небо плачет вместе со мной.

Он подходит ближе; едва ощутимое прикосновение пальцев к моему обнаженному плечу обжигает, как разогретый металл. Раньше от этого жеста я бы растаяла, а теперь вздрагиваю и сжимаюсь, словно под током.

— Лера… прости меня, — шепчет он, голос дрожит, как свечное пламя на сквозняке. — Ты невероятная женщина… Мне было хорошо.

Я молчу, лишь беспомощно качаю головой. Слезы стекают по подбородку, соленые дорожки жгут кожу. Он вздыхает и уходит, осторожно прикрывая дверь, будто боится, что звук хлопка разобьет меня окончательно.

Тишина обрушивается на комнату тяжелым оловом. Я остаюсь стоять, прижимая ладони к груди, и слышу, как где-то глубоко внутри что-то трескается.

Я остаюсь одна в комнате, где еще минуты назад царили нежность, удовольствие и трепетная надежда. Теперь от них не осталось и следа. Слезы жгут глаза, скатываются по щекам и капают на холодный пол.

Значит, вот каков итог? Я снова оказалась «ничем» для человека, который обещал мне ласку и тепло… Эйфория ночи улетучилась, словно дурман, оставив после себя лишь горечь обмана.

Я прижимаюсь лбом к стеклу, всматриваясь в безликие дома напротив. Невозможно сдержать плач. Мне кажется, что я не достойна ни капли счастья: каждый раз, когда я верю, что все будет хорошо, судьба сует нож в спину.

Я сжимаю пальцы, зарываюсь ими в плед, слышу собственные всхлипы и содрогаюсь от холода, пришедшего извне и изнутри. Ужасное падение — прямо в пропасть.

И никто теперь не может меня спасти.

32 глава

Телефон надрывно вибрирует на краю кухонного стола, и я вздрагиваю от неожиданности. Дима еще дремает у себя в комнате, и потому я стараюсь не шуметь, хотя сердце почему-то уже колотится оглушительно. Сегодня…

Уже сегодня…

Подхватываю трубку, не глядя на экран — и тут же, услышав глуховатый голос Матео, запинаюсь на вдохе.

— Привет, Лера… Я… я хотел попросить прощения. Встретиться. Поговорить.

Непрошеная дрожь растекается по кончикам пальцев, и я всерьез боюсь, что уроню телефон на пол. Слишком многое всколыхнулось внутри от его слов. Ведь я рассчитывала на то, что он может… Залечить мои раны. В груди снова нарастает волна давно знакомого тревожного тремора, когда дыхание сбивается и холодок стягивает легкие. Я машинально стискиваю в правой руке