Развод. Одержимость Шахова - Tommy Glub

не включая яркий свет. Полумрак превращает мой знакомый интерьер в таинственное пространство. Я повисаю на его плечах, ощущая, как по телу бегут мурашки от каждого прикосновения: его ладонь тепло лежит на моей талии, скользит по спине, дразнит под тонкой тканью блузки. Сердце выстукивает бешеный ритм — уже не от страха, а от предвкушения.

— Ты такая красивая… — выдыхает он, срываясь на чуть охрипший шепот. Я улыбаюсь ему в ответ, и в моей груди загорается огонек уверенности, что сейчас на самом деле — все правильно.

Матео целует мои губы снова и снова, его пальцы пробираются в мою распущенную прическу, мягко массируют затылок. Я мелко вздрагиваю при каждом новом поцелуе — но это дрожь не от паники, а от приятного томления. Закрываю глаза, отдаваясь моменту, наслаждаясь тем, что рядом со мной — добрый, деликатный мужчина, который не рвет мою жизнь на части.

Поцелуи становятся глубже, движутся к ключицам и ниже. Моя блузка приоткрывается, и я ощущаю его ласки дальше, чувствуя жар от каждого его прикосновения на коже. Его дыхание сбивается, я слышу, как он шепчет мое имя, и во мне копится волна желания, переливаясь от сердца к каждому нервному окончанию.

— Все хорошо, — повторяет он, как заклинание. — Все хорошо…

— Да… — выдыхаю я, встречаясь с ним взглядом и в ответ чуть прикусывая нижнюю губу.

Он так осторожен, словно боится меня ранить. Каждое его движение преисполнено заботы: он скользит губами по моей шее, расстегивает еще пару пуговиц, смотрит, не отталкиваю ли я его. Но я лишь жмусь ближе, и в душе распускается томительное удовольствие. Прикосновение его ладони к обнаженной коже — нежный, горячий контакт, от которого я невольно выгибаюсь, желая почувствовать еще больше близости.

Пальцы Матео легко блуждают по моим ребрам, скользят по бокам, а его губы не прерывают поцелуев: у губ, у уголка челюсти, вдоль линии шеи. Я тихо стону, вцепляясь в его футболку, скользя ладонью по мускулистой спине. И вдруг понимаю: впервые за долгое время мне не нужно притворяться. Мне действительно хорошо — настолько, что я не хочу об этом кричать, не хочу разрушить волшебство словом. Просто растворяюсь в его тепле, позволяя ему прикасаться и самому наслаждаться моими прикосновениями.

Наши дыхания смешиваются, сливаясь в общий ритм. Я приподнимаюсь, уступая место его рукам, которые бережно обходят самые уязвимые участки моего тела. Мы оба чуть вздрагиваем, чувствуя, как электричество пробегает между нами. Вино и полумрак делают свое дело: у нас нет спешки, нет грубых рывков. Лишь нежность, почти невесомая, переходящая во все более чувственное, интимное взаимодействие.

— Лера, — шепчет он, вглядываясь в мои глаза. — Мне можно?..

— Да, — отвечаю я, отвечаю решительно, приникая к нему новым поцелуем.

Мое сердце колотится, и внутри уже нет места тревоге. Все, что было до этого, выцветает в фон, пока Матео целует меня так мягко, так бережно, будто я — самый хрупкий сосуд в этом мире. А я все больше раскрываюсь ему навстречу, даю понять. Мне не больно, а бесконечно хорошо.

Мы тонем в этой прелюдии, в сплетении рук, губ, тихих шорохов одежды. В непроглядном полумраке его фигура кажется почти таинственной, я различаю лишь очертания сильных плеч, теплое сияние глаз. И это странное переплетение влечения и доверия манит меня: я тянусь к нему, и он отвечает так, что у меня рвется сердце от переизбытка чувств.

Впервые за столь долгий период я чувствую, что снова жива. Жива и нужна. И пусть впереди еще миллионы вопросов, сейчас я не хочу думать ни о чем, кроме нежных рук Матео, осторожно обнимающих меня. Я позволяю себе хоть ненадолго забыть о прошлом, растворяюсь в мужчине, который не требует от меня ничего, кроме права подарить мне тепло.

Я зажмуриваюсь под его ласковыми, немного неторопливыми движениями, и тихая улыбка расцветает на моих губах. Ведь наконец меня не разрывает на части боль — есть лишь хрупкое, теплое «сейчас», где я могу впитывать в себя новую, долгожданную радость.

31 глава

Я просыпаюсь от теплых, осторожных поцелуев Матео. Его губы касаются моей кожи так легко, будто стряхивают с ресниц остатки сна. Он проводит кончиками пальцев по скуле, зарывается в мои спутанные пряди и шепотом произносит ласковые фразы, от которых сердце замирает, словно пойманная в ладонь бабочка. Его дыхание окутывает подбородок тонким, едва заметным теплом, и я тянусь к нему ближе, как цветочек к первым лучам, пытаясь удержать этот хрупкий рассвет моего счастья.

— Доброе утро, моя нежная, — шепчет он, склоняясь ко мне. Его губы касаются моих мягко, почти робко, будто он заново учится произносить мое имя на языке прикосновений.

Я отвечаю улыбкой, закрываю глаза и снова скольжу к границе сна и яви — туда, где растворяются тревоги и прошлое, где остается только запах его кожи — смешанный аромат кедра, кофе и чего-то теплого, домашнего. Вокруг — его сильные руки, медленно обвивающие меня, как плед, сотканный из самое безопасности.

Чувство какое-то неземное: я давно не просыпалась с таким легким сердцем, будто кто-то незримый вынул из груди груз камней. Боль, тревога, усталость остались за бортом ночи, как мусор, смытый дождем с палубы. Впервые за долгое время я осмеливаюсь назвать себя… счастливой.

Матео поднимается, матрас едва заметно пружинит под его весом. Мягкий утренний свет скользит по его плечам, рисуя золотые блики на загорелой коже. Прежде чем я успеваю соскучиться, он склоняется надо мной, ладонью разглаживает мои растрепанные волосы, будто успокаивая непокорное пламя, и оставляет быстрый, теплый поцелуй на губах.

— Я в душ, — говорит он негромко; в голосе прячется улыбка, а в глазах пляшут озорные искорки. — Потом нужно по делам. Но обещаю, мы увидимся раньше, чем ты думаешь…

И, исчезая за дверью, он уносит с собой запах влажной кожи и мятного геля, оставляя в комнате легкое эхо смеха и ощущение, что впереди — день, где все возможно.

Его слова ласкают мой слух, и я киваю, не спеша открывать глаза. Слышу звук его шагов за дверью, тихое шуршание воды в душе. Я вытягиваюсь на кровати, чуть потягиваясь, позволяя телу сладко ныть после ночи, которая прошла как в каком-то чудесном сне. В груди щемит от приятного эха его прикосновений. Кожа словно пропитана нежностью. В комнате все еще витает аромат нашей близости, и я улыбаюсь, прикасаясь к подушке, пропитанной слабым запахом его одеколона.

Как давно я не была так легка, без тонн груза на душе…