Спасая Винсента - Джоан Фернандес

– Нет, спасибо. Пожалуйста, отвезите их обратно домой. – Йо отвернулась, чтобы скрыть слезы.

– Йо!

К ней приближалась Марфа ван Эден, таща за собой неуклюжий дорожный саквояж.

– Какая удача! – тяжело дыша, произнесла ее грузная соседка. – Я хотела идти от станции пешком, но этот саквояж гораздо тяжелее, чем я думала. Вы не против, если я поеду с вами? – Уронив саквояж, Марфа приблизилась к Йо. Ее улыбка сменилась беспокойством. – Что случилось?

– Пустяки, – отмахнулась Йо, вытирая глаза. – Конечно, мы тебя подвезем. Или еще лучше – экипаж доставит твой саквояж до дома, а мы с тобой прогуляемся. – Она посмотрела на Баумана, тот кивнул и одним ловким движением забросил саквояж в кабину.

– Где ты была? – спросила Йо, взяв соседку под руку, когда они тронулись в путь.

– В Гааге. Ах, Йо! Я была на первом собрании Национальной выставки женского труда. Это что-то потрясающее!

– Я читала о ней. Неужели ты туда попала?

Марфа кивнула.

– Зал заседаний был забит до отказа. Все места заняты, женщины готовы стоять вдоль стен, лишь бы проникнуть внутрь! Дух захватывало. Выступала Мари Менсинг…

– Я знаю Мари!

Глаза у Марфы загорелись.

– Когда она говорила, можно было услышать, как муха летит. Было такое ощущение, будто она срывает завесу. Как будто вся конструкция, на которой держится моя жизнь, – ошибка, иллюзия. Женщины способны на большее. Мы достойны большего! Мы имеем право голоса и право распоряжаться своей жизнью – и влиять на судьбу мира!

– Да, я помню это чувство. – Йо вспомнила новогоднюю вечеринку и слова Мари: «Ни один мужчина не должен стоять между тобой и твоими желаниями».

– Но главное – это избирательное право, Йо. У меня как будто глаза открылись. Иметь право голоса – значит участвовать в принятии законов, чтобы помогать бедным, развивать образование, повышать заработки женщин и улучшать их условия труда. Защитить уязвимых в нашем обществе. Избирать лидеров, которые верят в то, во что верим мы сами. Мы на пороге нового века. Теперь наш черед.

Йо улыбнулась. Ее прежнее разочарование улетучилось. Чтобы унять роящиеся мысли, она спросила:

– А что об этом думает доктор ван Эден?

Марфа рассмеялась.

– О, Фредерик знал, что женится на бунтарке! – воскликнула она, а потом посерьезнела. – На самом деле он воочию видит, как страдают рабочие, живя в нищете. Он старается хотя бы один день в неделю принимать бедных.

Йо вспомнила о равнодушии отца к рабочим на верфи. Пока он продвигался по службе, с каждым годом принося домой все больше денег, судьба тех, кто остался за бортом, вселяла в Йо смутные и тревожные чувства.

– Я видела на собрании твою золовку.

– Вил? – Йо остановилась. Невозможно было представить застенчивую Вил в зале, полном ликующих женщин.

Марфа усмехнулась.

– Она просто сияла. Выглядела так, будто нашла свое призвание. Как и ты.

Йо простонала.

– О, Марфа. Знала бы ты, о чем говоришь. Возможно, я страстная, увлекающаяся натура, но этого недостаточно. Я только что совершила глупейшую, непростительную ошибку.

– О чем ты? Расскажи мне!

После мягкого приглашения Марфы Йо за несколько минут поведала ей о своей утренней оплошности. О том, как она упустила возможность показать публике больше работ Винсента. Гоген сдержал слово и одолжил три картины, которые она ему отдала. Из его письма она знала, что биржевой маклер Эмиль Шуффенекер и вдова покойного арт-критика мадам Граммер-Орье тоже предоставили работы Ван Гога из своих коллекций. Этих картин вместе с теми семью, что она изначально отправила Воллару, оказалось бы вполне достаточно, чтобы достойно представить творчество Винсента, но до эффекта, который произвели бы еще двадцать полотен, было далеко.

– Значит, эта выставка была важна? – с участием спросила Марфа.

Йо понуро кивнула.

– Мне крайне редко удается договориться о проведении выставки. Только утром я получила отказ из Лондона. Не знаю, что я делаю не так.

Резкому отказу владельца театра выставить работы Винсента в фойе не было никаких объяснений. Почему другие не видят того, что так очевидно для нее? Разве не логично сочетать искусство прогрессивного художника с авангардным театром? Не говоря уже о том, что выставка в Лондоне стала бы для Винсента международным плацдармом.

– Не унывай! – Марфа встряхнула ее руку. – В такой прекрасный весенний день я не позволю тебе и дальше себя винить. Вот, лучше помоги мне полениться. – Они подошли к «Вилле Хельма». Марфа плюхнулась на ступеньки крыльца. – Давай посидим немного, а потом мне придется пойти домой и заняться хозяйством… и детьми!

Опершись на локти, Марфа мечтательно подставила лицо солнцу.

– Жаль, тебя не было на собрании… Сколько радости и надежды витало в том зале! Может быть, в следующий раз…

Йо откинулась назад, охваченная чувством вины. Вчера она была с Исааком. Именно поэтому она увидела телеграмму Воллара только сегодня утром. У этого романа была своя цена. Почему всякий раз, когда он присылает ей весточку, она бросает все, абсолютно все, и мчится к нему? Йо взглянула на Марфу. Она не могла рассказать ей об Исааке. И не потому, что ей стыдно было иметь любовника: ей хотелось, чтобы он принадлежал только ей.

– Не стоит тратить время на размышления о прошлом, – промурлыкала Марфа.

«Она что, читает мысли?» – подумала Йо.

– Нам нужно направить силы на то, что можно сделать сейчас, – продолжила Марфа, выпрямившись. – У каждого есть возможность влиять на изменения в настоящий момент. Это было одним из главных посылов собрания. – Она схватила Йо за руку. – И речь не о том, чтобы стоять у палатки общества трезвости и раздавать брошюры. А о чем-то большем. Я всю дорогу в поезде думала, что бы это могло быть…

Чем Йо могла бы помочь? У нее не было ни минуты свободного времени. Ее жизнь – утомительная, бесконечная карусель из «Виллы Хельма», продвижения искусства и воспитания малыша Винсента. Именно поэтому она бежала к Исааку. Спасалась бегством.

– У тебя такое встревоженное лицо, – сказала Марфа.

– Я так хотела бы внести свою лепту, но, кажется, новых начинаний мне не потянуть… – И тут она вспомнила про статью из газеты. – Хотя погоди… – Йо повернулась к Марфе. – В Харлеме есть небольшая галерея «Мезон Халс». Я читала о ней в «Амстердаммере». Галерея утверждает, что поддерживает новые течения в искусстве.

– Да? И что ты думаешь?

– Если я предоставлю картины… Интересно, согласились бы они пожертвовать входные сборы с выставки в пользу бедных?

– Использовать искусство для сбора средств? – Марфа обняла Йо. – Это было бы просто чудесно!

Настроение у Йо улучшилось.

– Ты так думаешь?

– Это заявление. Тем самым ты утверждаешь, что искусство имеет значение. Искусство способно оказывать влияние