Спасая Винсента - Джоан Фернандес

Еще лучше. Никаких сантиментов. Только деловая хватка. Он проникся к ней симпатией. У них нашлась общая почва.

– Значит, я обратился по адресу. Перейду прямо к делу: я бы хотел получить от вас несколько картин. Работы одного голландского художника. Винсента Ван Гога.

– Безумца? Зачем он вам?

Рольф пожал плечами, быстро соображая. Он не предполагал, что придется объясняться.

– Я знаю… знал его брата, Тео Ван Гога. Он работал на меня.

Мадам Танги молча смотрела на него, ожидая продолжения.

– И знаком с его вдовой, – добавил Рольф.

– Пф-ф! – фыркнула она, будто ее ударили. Потом часто и тяжело задышала и пригрозила ему пальцем. – Эта заноза! Не знает своего места! Донимала Танги постоянными просьбами из своей Голландии. Не могла оставить все как есть. Это его расстраивало! Я ему говорила: не обращай внимания.

Улыбка тронула губы Рольфа. Он нашел союзницу.

– Что ж, скатертью дорога, – продолжала она. – Можете их забрать. Танги продал несколько картин сразу после смерти Ван Гога, но с тех пор – почти ничего. – Она оглянулась, словно опасаясь, что их подслушивают, и понизила голос. – Я пыталась убедить Танги избавиться от них, но он дружил с Ван Гогом. Танги был у его смертного одра, понимаете? Тогда Тео и спросил, не возьмет ли он все работы, написанные в Овере. Нрав у этого Винсента был скверный, но я все равно никому не пожелаю такой смерти. – Она скривилась. – Пулевое ранение в живот. Два дня мучился.

Вдова замолчала, ее взгляд стал отрешенным, задумчивым.

– Он писал портреты Танги. – Она взглянула на Рольфа и быстро добавила: – Я оставлю их себе.

– Хорошо. Отлично. – Рольф не мог поверить, что все так легко разрешилось. Он потер руки. – Вам нужно передать все имеющиеся у вас работы Ван Гога в галерею Дюран-Рюэля.

– Дюран-Рюэля?! Высокомерные хамы! – Она внимательно оглядела Рольфа. – Ван Гог – это диковинка, не спорю. Статьи в «Меркюр» привели в лавку несколько человек. Но покупателей среди них не было. Что известно вам? Зачем вам эти работы?

Рольф изо всех сил старался скрыть свою досаду от ее потока вопросов. – Мадам, я…

– Неважно. Мне все равно. Но чем бы вы ни занимались, я хочу свою долю. – Она обернулась. – Идите за мной, я проведу вас на чердак.

– На… чердак?

– Вы же не ждете, что я сделаю всю работу за вас? – Мадам Танги шагнула мимо него и открыла дверь на узкую винтовую лестницу. Сметая паутину, она быстро поднялась по ступеням. Рольф вздохнул и последовал за ней, стараясь не задевать плечами покрытые копотью стены.

В течение следующего часа Рольф откладывал одну картину за другой под бдительным взором мадам Танги. Даже в тусклом свете чердака он подметил, что эти полотна разительно отличаются от тех немногих, что он видел раньше. Резкие, драматичные линии. Насыщенные, уверенные мазки сочных красок. Поразительный зубчатый силуэт церкви в Овере. Пшеничное поле, оживленное колышущим золотые стебли ветром, а над полем реют черные вороны. Стиль Ван Гога эволюционировал в неистовую энергию, которая, казалось, исходила от холста. Рольф наклонил картину, на которой был изображен задумчивый, тоскующий мужчина, подперевший рукой голову.

– Врач, лечивший Ван Гога, – пояснил голос вдовы за его спиной. Мадам Танги подошла к нему вплотную. – Поль Гаше. Мнил себя художником-любителем. Надеюсь, врач из него был получше.

Рольф задержал взгляд на портрете еще на несколько секунд. Он не мог оторвать от него глаз.

Ни один из многочисленных оттенков синего не спорил с другим. Синеву дробили прерывистые, энергичные мазки других цветов. Видел ли он раньше такую манеру наложения краски? И сам образ мужчины. Задумчивый, меланхоличный, сложный. Это произведение разительно отличалось от образчиков изящного искусства, к которому он привык.

Подняв глаза, он поймал на себе изучающий взгляд мадам Танги.

– Нравится? – ее голос был тихим и вкрадчивым.

Он пожал плечами, изображая равнодушие.

– Как вы сказали, Ван Гог – это диковинка. Не более того. – Он взглянул на картины, которые они сдвинули в угол чердака. Сколько их тут? Сорок, если не пятьдесят. При всей своей неудачливости этот человек был невероятно трудолюбив. Придется предупредить Дюран-Рюэля, чтобы тот освободил место в кладовой. – Это всё?

– Здесь – да. Есть еще кое-где, по мелким галереям. Понятия не имею, где именно.

Он кивнул. Выходит, эти работы затерялись среди тысяч других неудачных картин где-то на городских задворках. Он не станет о них беспокоиться.

– Еще те, что в Арле, – добавила вдова.

– В Арле? В Провансе? – Рольф смутно припомнил краткую остановку на арльском вокзале по пути на отдых к побережью Марселя.

– Танги говорил, что они хранятся у владельца местного кафе. Очередной друг Винсента. – Она пожала плечами. – Если он до сих пор их не уничтожил. – Вдова искоса взглянула на Рольфа. – Кстати, я рассчитываю на свою долю комиссионных.

– Комиссионных?

Она с вызовом взглянула ему в глаза, снова подбоченившись.

– Я не мой муж. У Дюран-Рюэля на улице Лаффит совсем другая клиентура. Должно же быть в этих картинах что-то особенное, раз вы ими интересуетесь. Я хочу свою справедливую долю. Чтобы покрыть расходы на хранение.

Жорж Рольф усмехнулся.

– Вижу, вы деловая женщина, мадам. – Внезапная мысль заставила его взять короткую паузу. – Еще кое-что. Мне нужно, чтобы вы связались с братом вдовы, Андрисом Бонгером. Мой ассистент зайдет к вам, занесет его карточку. – Он протянул ей свою визитку и продолжил: – А здесь мой адрес. Вы говорите, вдова вам докучает? Если… перевозку этих картин организует ее брат, я полагаю, она не станет возражать. Скажите Бонгеру, что это устроил Танги. Мы избавим вас от этой обузы. Вы получите комиссионные и пальцем не шевельнув.

– Ваше имя нужно держать в секрете, я полагаю?

– Скажем так, мое имя может вызвать ненужные вопросы.

Мадам Танги внимательно посмотрела на него.

– Я не знаю, что вы затеяли, и допытываться не собираюсь. Мне это неинтересно, но раз вы очистите чердак от хлама, тем лучше. – Она протянула грязную ладонь для рукопожатия. – Винсент был навязчивой идеей Танги. Не моей. Скатертью дорога.

23

Бюссюм

Йо

– Поль Гоген! – воскликнула Йо, даже не пытаясь скрыть раздражение. В этот ветреный мартовский день у нее и так хватало хлопот, а тут еще и нежданный визит художника. Она знала, что он вернулся в Париж, – читала в светских колонках нескольких парижских газет о его эпатажных выходках. И вот он без предупреждения явился в Бюссюм, да еще и вел себя так, словно его спонтанный визит – особая милость. У Йо не