Спасая Винсента - Джоан Фернандес

20

Бюссюм

Йо

В последний день августа Йо прогуливалась по площади Бюссюма со своими соседками Анной и Марфой ван Эден. По обе стороны от них за грудами нежной моркови, круглых желтых картофелин и поникшего шпината стояли местные крестьяне. Трехлетние малыш Винсент и Саския, взявшись за руки, бежали впереди. Впервые Йо пришла на рынок без списка покупок для «Виллы Хельма». Забавно, но отсутствие цели заставило ее на несколько часов вновь почувствовать себя юной девушкой, без забот и обязанностей. Она взяла Марфу под руку и лучезарно улыбнулась Анне, которая прижимала к груди спеленутого младенца.

– Сегодня утром я нашла у себя седой волос, – призналась Йо.

– Зато ты сберегла девичью фигуру, – сказала Марфа и похлопала себя по округлым бокам.

– А у меня ноги распухли – спасибо этому сорванцу! – Анна положила руку на головку младенца. Подружки рассмеялись.

– Не понимаю, как можно ждать от женщин, чтобы они все успевали и при этом выглядели как парижские модницы. Я всей душой верю в равноправие женщин, но не могу отрицать, что моему телу пошло на пользу освобождение от дьявольского корсета. – Cмотрите… – Марфа остановилась. – Там крестьянки болтают. – Анна и Йо проследили за взглядом подруги и на мгновение прислушались к веселому гомону крестьянок. – Я так рада! Они впервые устроили себе перерыв. Эти женщины трудятся от рассвета до заката.

– У всех крестьян сейчас нелегкие времена. Если мужья ушли в город на заработки, то на женщин ложится вдвое больше работы, – подметила Йо.

– Женский труд не ценят, – Анна кивнула. – Ян и понятия не имеет, сколько я всего делаю. А ты, Йо, взгляни-ка на себя! Ты заботишься о малыше Винсенте и управляешь пансионом.

– А еще она арт-дилер! – с гордостью добавила Марфа. – Кстати, как продвигаются дела?

– Пока не так хорошо, как я надеялась.

Анна нахмурилась.

– Ян говорит, что редактор «Меркюр» – блестящий журналист. Его статьи должны подстегивать интерес публики всякий раз, как номер поступает в продажу.

– Так и есть, – подтвердила Йо, решив не приписывать себе чужие заслуги. – Общением с клиентами занимается Дрис.

– И что, уже были сделки? – воскликнула Анна. Йо почувствовала прилив теплых чувств к подруге. Анна наконец смирилась с тем, что Йо занимается продажей картин.

– Пока нет. Покупатели постоянно предлагают смехотворно низкие цены. Дрис говорит, что я только раздражаю их, отклоняя их предложения, – объяснила Йо.

– Ты не слушаешься своего брата? – удивилась Анна.

– Чем выше цены, тем лучше для наследства малыша Винсента, – напомнила Йо.

– Ты – Новая Женщина! – сказала Марфа. – Ты твердо стоишь на своем! – Наверное… Иногда Йо задавалась вопросом, действительно ли она права – или просто упряма.

– Но разве картины не продаются за границей? – не унималась Анна.

– И да, и нет, – Йо замялась. – Весной у меня была выставка в Копенгагене, но продаж не случилось. Потом о Винсенте написали в одном фламандском журнале – «Ван Ню эн Стракс». Это было замечательно. – Йо взглянула на Анну. Она понимала: все, что она расскажет, дойдет до ушей Яна. Но все равно решила похвастаться. – Там собирались печатать одну статью, но я убедила посвятить Винсенту весь номер. Я отправила туда выдержки из тринадцати писем Винсента и три репродукции его рисунков. – Она остановилась и легонько постучала по дыне на прилавке. – Я надеялась, что мне предложат устроить выставку в Хельсинки, но пока молчат.

– Я слышала о «Ван Ню эн Стракс», – сказала Марфа. – Это же социалистический журнал, верно?

– Редактор считает, что, когда рабочий класс приобщается к высокой культуре, классовые различия можно свести на нет.

– Мне это кажется разумным, – Марфа энергично закивала. – Я верю, что искусство может сглаживать различия между классами. Почему образованный человек непременно должен быть более восприимчив к искусству, чем бедняк?

– Ян думает…

– Анна! Нам неинтересно мнение Яна. Что думаешь ты?

Прежде чем та успела ответить, воздух пронзил крик малыша Винсента. Йо тут же бросилась на звук.

Маленькое тельце ее сына взмыло высоко над головой какого-то мужчины. На его тощей, как скелет, фигуре обвис потертый пиджак. Половину лица скрывала густая спутанная черная борода. Пошатываясь, он поплелся к берегу канала. Саския вскрикнула и принялась молотить кулачками по его болтающимся брючинам.

– У-у-у, зараза, щас я тебя… – прохрипел он и пинком отбросил Саскию назад, так, что она рухнула на землю. Потом развернулся и поднял малыша Винсента над водой. У Йо перехватило дух, но не успела она даже вскрикнуть, как двое мужчин скрутили незнакомца. Один оттащил его в сторону, а другой забрал малыша Винсента. Мальчик пулей бросился к матери. Та заключила его в крепкие объятия.

– Пьяный посреди бела дня! – возмутилась Марфа, перекрикивая вопли детей, вцепившихся в юбки матерей. – Мы не можем этого так оставить!

– Что? Что мы можем сделать? – спросила Йо, утешая малыша Винсента.

– Выпивка – это зло. Она разрушает семьи. Порождает преступления. Пугает детей! Если бы людей просвещали об алкоголизме, мы могли бы построить общество, свободное от этого недуга. Я поставлю на площади палатку общества трезвости.

– Палатку общества трезвости? В центре города? У всех на виду? – Йо уставилась на Анну.

– Вряд ли к тебе толпы повалят, – заметила Анна.

Марфа подбоченилась.

– Кто со мной? – Она посмотрела Йо прямо в глаза.

21

Лейден

Йо

– Быстрей! Быстрей! – восторженный визг малыша Винсента заставил Йо рассмеяться в голос на празднике в самый канун Нового года.

Одной рукой Йо сжимала потную ладонь Кора, а другой – маленькую ручку четырехлетнего малыша Винсента. Она плясала и кружилась со всеми в неровном хороводе, пока живот не заболел от смеха. Кор был так похож на своего брата Тео. Немного охмелевшая, Йо прикрыла глаза и представила, что с ней танцует Тео.

– Свобода! Свобода! Да здравствует свобода! – пел Кор во весь голос.

– Тише, Кор! – с улыбкой пожурила его матушка Ван Гог. – Соседи!

– Свобода! Свобода! Да здравствует свобода! – воздух прорезал высокий голосок Вил. Она приподняла юбку до колен, обнажив изящные белые чулки, и затанцевала джигу.

– Вил! – голос матушки взлетел на октаву, и танец прекратился.

– Разве ты не хочешь, чтобы я танцевала, матушка? – На губах Вил заиграла улыбка.

– Кор, присмотри за сестрой.

Йо с трудом узнавала Вил. Ее щеки горели румянцем. Длинные каштановые волосы были стянуты ярко-синим бантом, сочетавшимся с отделкой платья. Рядом с ней стояла Мари Менсинг, отбивая такт ногой под песню Кора. Йо перехватила ее взгляд и беззвучно прошептала:

– Спасибо.

Мари с усмешкой покачала головой, но Йо была уверена, что преображение Вил объяснялось тем, что та по ее совету