Спасая Винсента - Джоан Фернандес

– Неужели? – резко парировал Гоген. – Тео не мог рассказать вам всего. Винсент подарил мне три картины в Арле. Ваш муж предложил хранить их у себя.

– Интересно, почему он не оставил их у владельца лавки в Арле. Остальные картины Винсента того периода хранятся у него.

Гоген фыркнул.

– Эти три картины для меня много значат. Я требую их по личным причинам.

– Вы хотите, чтобы семья Ван Гогов снова вас спонсировала, не так ли?

– Работы Винсента едва ли пользуются спросом.

– Да неужели? Я только что продала две картины через Дюран-Рюэля за пятьсот пятьдесят франков. – Она не отводила взгляда от Гогена, наслаждаясь мелькнувшим в его глазах удивлением. – Месье Дюран-Рюэль устраивал вашу выставку прошлой осенью, не так ли? – с вызовом спросила Йо.

– Порадовались бы, что я их хочу. По Парижу ползут слухи, что работы Винсента передают из рук в руки, как фальшивую монету.

– Что это значит?

– Вдова Танги наводит в доме порядок. Она отправила все картины Ван Гога Дюран-Рюэлю.

– Я думала, что…

– В самом деле? Похоже, вы заплатили двойную комиссию за те продажи – и Дюран-Рюэлю, и мадам Танги.

Йо остолбенела. Теперь ясно, почему счет от Дюран-Рюэля был так велик. Сначала ей пришлось прочесть о смерти Танги в газете. Потом Дрис – с несвойственной для него решимостью – перевез картины от Танги к Дюран-Рюэлю. С одной стороны, переход к первоклассному дилеру бесконечно радовал, но с другой – вызывал вопросы. Почему Дрис не объяснил все как следует? Он безнадежен. Йо кипела от негодования. Невозможно было понять, что творится среди дилеров в Париже. Ей нужны были более надежные сведения. Она по-прежнему оставалась в стороне; ей требовался свой человек внутри.

Ты сама создаешь то, что видишь вокруг. Не это ли имела в виду Мари? Йо ощущала себя бесконечно чужой, посторонней – и ровно так оно и было. А что, если бы у нее появилась точка зрения изнутри? Возможно, это что-то бы изменило.

Йо сделала глоток кофе, стараясь совладать со своей гордостью. Она презирала самолюбование Гогена, но это не означало, что он не мог быть полезен.

– Месье Гоген, скажите, какие именно картины подарил вам Винсент?

Удивленный, он выпалил:

– «Колыбельную», «Арлезианку» и «Пшеничное поле с жнецом».

Йо поморщилась. Каждая картина Винсента была для нее как родное дитя.

– «Колыбельная», «Арлезианка» и «Пшеничное поле с жнецом», – медленно повторила она. – Хорошо. – Вы можете получить эти картины на двух… нет, на трех условиях.

– У вас есть условия?

– Вы отдадите мне одну из ваших картин. – Гоген выглядел ошарашенным. Йо поспешно добавила: – Ту, с женщиной на берегу реки. – Она видела ее в Le Mercure de France.

Гоген замотал головой.

Йо поднесла кофейную чашку к губам.

– Одна картина в обмен на три работы Винсента. Считаю, это вполне великодушно, разве нет?

Он хмыкнул.

– Что еще?

– Когда я устрою выставку работ Винсента в Париже, вы одолжите мне те три работы, которые я вам отдаю. В каталоге будет указано, что они предоставлены вами. Важно показать публике, что работы Винсента есть в вашей личной коллекции – это придаст ему вес.

Гоген снова хмыкнул. Йо сомневалась, что он сдержит обещание. Скорее всего, сразу их продаст.

Он раздраженно постучал по чашке.

– А третье условие?

– Как можно подробнее пишите мне о делах Дюран-Рюэля. Какие картины он продает и кто его главные клиенты – особенно важны те, кто интересуется живописью Винсента. Мне нужно заполнить пробелы, разобраться, что происходит. Делитесь со мной новостями, о которых не сообщают в газетах. – Она взяла со стола листок бумаги и карандаш. – Где вы остановились? Я отправлю картины туда.

– В квартире на улице Версенжеторикс, – он быстро набросал адрес. – Знаете ее?

– Это недалеко от того места, где жили мы с Тео, – ответила Йо. – Я вышлю картины, как только получу ваше письмо о дилерах.

– После того как получите письмо?

– Да. И вот еще что… – Осененная внезапной мыслью, Йо добавила: – Сообщайте мне все новости о «Буссо, Валадон и Ко». Особенно о Жорже Рольфе.

В тот вечер Йо засиделась с малышом Винсентом допоздна: все щекотала и тискала своего сынишку и разыгрывала сценки с его игрушечной лошадкой, пока он не зевнул и не сказал:

– Давай завтра еще поиграем, мама.

Она долго сидела рядом с ним, слушая, как его дыхание становится глубже во сне, и вспоминая визит Гогена. Она все еще чувствовала прилив сил. Откуда взялась эта ярость? Эта способность говорить, не сомневаясь. Говорить именно то, что думаешь. Она с трудом узнавала себя. Вновь и вновь она разыгрывала в уме спор с Гогеном, испытывая странную, непривычную радость от того, что сказала все, что пришло ей в голову. Она ничего не утаила. Она отстояла Винсента, и это ощущение воодушевляло.

На окраине сознания зашевелилась мысль. Гоген напомнил ей, что два года назад Исаак Исраэлс говорил, что писал портрет Винсента. Здорово было бы на него взглянуть, решила она. Но вспомнит ли он ее?

«Он ловелас», – предостерег ее голос Анны.

Йо встала, отмахнувшись от голоса. Хватит сомнений. Она свяжется с Исраэлсом и пригласит его приехать с портретом на «Виллу Хельма». Это было именно то, чего она хотела.

Она замерла, оглянувшись на спящего малыша.

Неужели она понемногу превращается в Новую Женщину?

Если так, то эта новая Йо ей очень нравится.

24

Бюссюм и Амстердам

Йо

Он появился в солнечный полдень, когда воздух был тяжел и удушлив под натиском надвигающейся грозы. Исаак Исраэлс оказался выше, чем ей запомнилось, долговязый, с темными волосами, уложенными блестящей помадой и зачесанными на лысеющую макушку. На нем был модный темный костюм с белым жилетом и шейным платком в горошек со страниц модного журнала «Мод Иллюстре». Они стояли в прихожей. Исаак разглядывал «Сад лечебницы», последнюю картину из коллекции «Виллы Хельма», с которой Йо его бегло ознакомила.

– Ваш дом – настоящий музей, Йо. – Он улыбнулся глазами. Йо была рада, что прихожая погружена в полумрак. Не хотелось, чтобы гость видел, как пылают ее щеки, когда он произносит ее имя. Она изо всех сил пыталась сохранить самообладание.

– Можно посмотреть на портрет? – спросила она. Когда он постучал, дверь ему открыла Марта. Йо так растерялась и так обрадовалась, увидев его наяву у себя в гостиной, что тут же затараторила, начав экскурсию по дому, – просто чтобы было куда отвести взгляд. Теперь, когда Йо наконец обрела равновесие, она вспомнила свой предлог для встречи с ним. К тому же ей и правда хотелось увидеть портрет.

– Я думал о вас. – Исаак положил руку ей на талию, мягко направляя