Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

Было поздно. Слишком поздно для раскаяния и королевских капризов.

Тяжёлые дубовые двери залы с глухим грохотом захлопнулись за моей спиной, отсекая её предсмертные крики. Моё лицо оставалось абсолютно спокойным, холодным — я не чувствовал ни капли триумфа или удовлетворения от свершённой мести.

Ирэ шёл на полшага позади меня по длинному коридору. Некоторое время он хранил молчание, но перед самыми воротами всё же тихо спросил: — У этой женщины больше нет путей к спасению, мой господин. Почему бы не бросить её в подвалы Алой Канцелярии для долгого допроса?

Ирэ прекрасно знал мою жестокую, мстительную натуру. Такого опасного и злопамятного врага, как бывшая Императрица, следовало держать на цепи, медленно и изощрённо ломая кость за костью день за днём.

Я остановился, достал из кармана шёлковый платок и принялся неторопливо, тщательно вытирать пальцы от едва заметных следов чужой крови и извести. На моём лице не отразилось ни единой эмоции.

— Я так отчаянно спешу сыграть свадьбу, Ирэ... Разумеется, мне нужно как можно скорее избавиться от любого мусора, что путается под ногами и затягивает это событие.

Стоило мне произнести это слово, как перед глазами сам собой возник тёплый, чистый образ Элары. Я вспомнил её лицо, испуганный трепет длинных ресниц и то, как ласково её ладони делились со мной своим теплом. Сердце в груди глухо стукнуло, и мои вечно сухие губы сами собой поползли вверх, расплываясь в непривычно мягкой улыбке.

Ирэ резко замер рядом, так и не сделав следующий шаг. Я краем глаза заметил неподдельное изумление, на мгновение исказившее его вечно бесстрастную маску. Мой верный слуга, привыкший видеть во мне лишь безжалостное, леденящее кровь чудовище, был глубоко потрясён — за все долгие годы преданной службы он ни разу не видел, чтобы я улыбался с такой щемящей, подлинной нежностью.

* * *

Роскошная карета уже ждала у самых дворцовых ворот. Придворный лакей, прекрасно знавший, что после завершения дел я неизменно приказываю гнать лошадей к резиденции Валериусов, поспешил склонить голову в докладе: — Ваше Высочество, вторая мисс Элара полчаса назад покинула фамильное поместье и направилась в резиденцию семейства Гире.

Я поднялся по деревянным ступенькам вглубь кареты и опустился на тёплое мягкое сиденье. На мне было тяжёлое зимнее одеяние из плотного тёмного бархата с глубокими, широкими рукавами, изнутри подбитыми мягким лисьим мехом. Я лениво протянул руку к курящейся бронзовой курильнице в форме мифического зверя, позволяя ткани впитать тонкий аромат благовоний — тяжёлый бархат и мех всегда безупречно удерживали запахи. Лишь после этого я слегка приподнял веки, устремив на слугу прямой взгляд.

Лакей мгновенно всё понял без лишних слов. Обернувшись к кучеру, он громко скомандовал: — В поместье Гире! Живее!

* * *

Элара Валериус

Старая леди Гире так и не пережила эту суровую, безжалостную зиму и покинула наш мир.

Беатрис в одночасье осталась круглой сиротой, оказавшись единственной беззащитной наследницей огромного состояния, которое тут же привлекло десятки алчных взглядов. Услышав скорбную весть, я едва успела накинуть строгие тёмные одежды и, даже не тратя времени на подобающую причёску, приказала гнать карету к её поместью.

Резиденция семейства Гире была щедро задрапирована тяжёлым чёрным крепом и глухим тёмным бархатом, поглощавшим любой свет. Траурные знамёна с гербом рода и венки из колючих тисовых ветвей глухо бились на ледяном ветру, словно сломанные вороньи крылья. Главный зал, где на высоком постаменте среди сотен оплывающих восковых свечей и густого дыма мирры покоилось тело, гудел от толпы. Здесь собрались какие-то дальние родственники, чьих имён никто толком не помнил, — все они искусно натягивали маски скорби, жадно косясь на богатства рода. Были здесь и отпрыски знатных семейств Остерхольда, явившиеся под предлогом соболезнований, а на деле — ради стервятнического любопытства, создавая невыносимую, удушливую суету.

Едва спустившись с подножки кареты, я заметила у главных ворот молодого человека в потёртом студенческом плаще. Его лицо показалось мне смутно знакомым, и я присмотрелась внимательнее.

А затем вспомнила. Это спокойное, точёное лицо принадлежало Николасу Лерну, бедному юноше, которому когда-то покровительствовала Беатрис. Будущему безжалостному заместителю главы Алой Канцелярии.

— Мастер Николас пришёл отдать дань уважения старой леди? — тихо спросила я. Если он пришёл ради Беатрис, я была готова лично провести его внутрь.

Услышав мой голос, Николас вздрогнул, бросил на меня настороженный взгляд, коротко поклонился, а затем резко развернулся и зашагал прочь. Он казался таким замкнутым и нелюдимым; глядя на эту ссутуленную спину, никто бы в жизни не поверил, что в будущем он станет самым преданным и пугающим «Судьёй с ледяным лицом» в окровавленных руках Каллума Рейна.

Я не стала его окликать и лишь спросила у идущего следом гвардейца Клеона: — Ты сделал то, о чём я просила? Оказал ему поддержку от имени Беатрис?

Клеон почтительно кивнул: — Этот юноша горд и принципиален, моя госпожа. Он наотрез отказался брать деньги. Поэтому я регулярно отправляю ему лучшую бумагу, дорогие чернила и редкие книги, используя титул графини земель Танмарк. — Очень хорошо, — с лёгким облегчением выдохнула я.

В главном зале суетилась незнакомая пара средних лет. Они с хозяйским видом встречали знатных гостей, двигаясь так раскованно и уверенно, будто этот особняк уже принадлежал им.

Истинная же хозяйка, Беатрис Гире, с повязанной на лбу грубой белой лентой и в глухом траурном платье, безмолвно стояла на коленях перед гробом.

Стоило мне увидеть её напряжённый, похудевший силуэт, как в носу предательски защипало от подступивших слёз. Пережив гибель собственной семьи в прошлой жизни, никто лучше меня не понимал этот всепоглощающий, липкий ужас потери. Ужас осознания того, что ты остаёшься абсолютно один в целом мире.

— Беатрис, — я трижды низко поклонилась гробу старой леди, а затем опустилась на колени, заглядывая в потухшие глаза подруги. — Мои глубочайшие соболезнования.

Губы Беатрис мелко задрожали. Слёзы, которые, казалось, уже давно иссякли, вновь грозили хлынуть потоком. Она торопливо, почти остервенело вытерла щёки и выдавила хриплым, сорванным голосом: — Спасибо, Элли.

— Что здесь происходит? — я едва заметно кивнула в сторону суетящейся пары у дверей.

— Мои тётушка и дядюшка... примчались делить семейное имущество, — деревянным голосом произнесла Беатрис, бросая щепоть сухой полыни и кристаллики мирры в серебряную жаровню у подножия гроба. Тлеющие угли со злым шипением вспыхнули, выпуская густой сизый дым. — Они притащили с собой кузена, которого я в глаза не видела, и заявили, что уже всё решили. Они хотят нас поженить...

Я гневно