Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя - Алекс Скай

Селеста смотрела на неё с такой ненавистью, что Эвелина невольно шагнула ближе к Иларии.

Не обнимая.

Не прощая.

Но показывая залу: эту свидетельницу не отдадут.

Каэль поднял руку с чёрным знаком.

— Я требую немедленного отстранения леди Селесты Ардан от управления архивами, северной башней и родовыми печатями до окончания суда.

Лорд Эдвар поднялся.

— Северная ветвь поддерживает.

— Дом Марн поддерживает.

— Ветвь Вейл поддерживает.

Голоса множились.

Не все. Старшие дома молчали или шептались. Лорд Варрис был красен от ярости. Но трещина стала разломом.

Лорд Марвен поднял жезл.

— Совет объявляет перерыв для закрытого совещания.

— Нет, — сказала Эвелина.

Он медленно посмотрел на неё.

— Госпожа Белая Ива, вы забываетесь.

— Нет. Я помню. За всех, кому не позволили.

Она повернулась к гербу.

Имена всё ещё светились.

— Если Совет уйдёт сейчас за закрытые двери, старшие дома снова решат судьбу детей без детей, женщин без женщин, младших ветвей без младших ветвей. Сегодня суд должен быть открытым.

Лорд Варрис вскочил.

— Это нарушение порядка!

Каменный дракон над ним низко зарычал.

Он сел.

Лорд Марвен долго смотрел на Эвелину.

Потом на Лиру.

Потом на детей.

Потом на древний герб, который всё ещё светился над Советом, напоминая каждому: старый порядок не был вечным. Он просто долго не встречал того, кто заставит его вспомнить собственное начало.

— Совет продолжит заседание открыто, — сказал лорд Марвен.

Селеста закрыла глаза.

На одно мгновение.

А когда открыла, Эвелина увидела в них не поражение.

Решение.

Плохое.

Опасное.

Отчаянное.

Селеста подняла правую руку и сорвала с шеи серебряную цепочку, которую раньше скрывал высокий ворот платья. На цепочке висела маленькая чёрная печать в форме закрытого крыла.

Мастер Орт вскрикнул:

— Не позволяйте ей!

Каэль бросился вперёд.

Но Селеста уже ударила печатью о каменный пол круга.

— Если род выбирает память, — произнесла она, — пусть вспомнит всё.

Круг клятв раскололся светом.

Не белым.

Чёрным.

Из трещины между плитами поднялся голос — не один, а множество. Не спокойные свидетели дороги к Белой Иве. Не первые драконы, ждавшие, когда их назовут.

Это были забытые, которых держали не просто без имени.

А в гневе.

Лира закричала.

Каэль успел закрыть её собой, но тьма ударила не по девочке.

По гербу.

И древний дракон на стене открыл пасть, будто отвечая на вызов.

Эвелина почувствовала, как все забытые имена разом рванулись к ней.

Не прося.

Требуя.

Сотни голосов.

Сотни судеб.

Сотни обид, которые невозможно было удержать одной женщине.

Она пошатнулась.

Каэль обернулся.

— Эвелина!

Но она уже слышала не его.

Слышала то, что поднималось из-под Совета, из-под Арданов, из-под всех красивых родословных.

«Назови нас. Или мы назовём себя сами.»

Глава 10

Я исцелю твой род без тебя

Имена ударили не в слух.

Они поднялись из трещины под кругом клятв, из дрожащего камня, из чёрного света, который Селеста выпустила не как правду, а как оружие. Эвелина сначала попыталась вдохнуть — и не смогла. Казалось, сам воздух в зале стал плотным от чужих голосов, чужой боли, чужих лет, прожитых в темноте.

Назови нас.

Не просьба.

Приговор.

Или мы назовём себя сами.

Каменные драконы под сводами раскрывали пасти беззвучно, но от этого становилось только страшнее. Их светящиеся глаза метались по залу, отражая не лица живых, а тени тех, кого давно не было на родовых портретах. По стенам побежали чёрные трещины. Сначала тонкие, как волос. Потом шире. Из них просачивался не дым и не пламя, а память — тяжёлая, гневная, лишённая формы.

Лорд Варрис вскочил и тут же отшатнулся: у его ног из камня проступила детская ладонь, светлая, прозрачная, но такая отчётливая, что он побледнел до губ.

— Закройте круг! — крикнул кто-то из старших домов.

— Нельзя! — голос мастера Орта сорвался. — Она открыла нижнюю память рода. Если запереть сейчас, откат пойдёт в башню!

Слово «башня» прорезало гул.

Эвелина с трудом повернула голову.

Каэль стоял рядом с Лирой, закрывая девочку собой, но его взгляд был прикован не к Селесте, не к Совету, а к ней. Он уже понял, что тьма рвётся не к тем, кто её вызвал. Она тянется к той, кого признал древний герб. К хранительнице. К женщине, которой только что сказали: ты имеешь право помнить за всех.

И теперь эти все требовали невозможного.

— Эвелина! — снова позвал Каэль.

Она слышала его будто сквозь воду.

Лира плакала, зажимая уши ладонями.

— Они кричат, — прошептала девочка. — Они все кричат сразу.

Рен шагнул к ней, но Мира схватила его за плечо.

— Стоять, мальчик.

— Но Лира…

— Живой помогаешь живой головой, а не мёртвой храбростью.

Рен сжал зубы, но остался.

Эвелина видела всё кусками: белое лицо Иларии, которая держалась за край скамьи; лорда Марвена, пытающегося поднять жезл, но свет в нём мигал и гас; Селесту, стоявшую у расколотого круга с поднятым подбородком. И только на лице Селесты не было страха.

Нет.

Был.

Но странный.

Не страх перед гибелью. Страх перед тем, что её заставят увидеть то, что она сама выпустила.

— Ты хотела суда памяти, — сказала Эвелина. Голос дался ей тяжело, будто каждое слово приходилось вытаскивать из чёрной воды. — Но ты открыла не память. Ты открыла рану.

Селеста усмехнулась.

— Раны не заживают, если их гладить красивыми словами.

— Они не заживают и оттого, что их прячут под камнем.

— Тогда докажи, хранительница, — тихо произнесла Селеста. — Назови их всех. Каждого. Сейчас. Или пусть род узнает, какой ценой Белая Ива получила свою власть.

Чёрный свет ударил в герб.

Древний дракон на стене вздрогнул, и из его пасти сорвался глухой рёв. Не нападение — боль. У Эвелины перехватило горло. По камню за гербом пошли трещины, и сквозь них на миг проступил другой зал. Не Совет. Алтарный круг под замком Арданов. Крылатый алтарь — тот самый, где горело пламя над детьми рода. Теперь он был тёмным, а вокруг него стояли маленькие фигуры в ночных рубашках и учебных плащах.

Дети башни.

Не здесь — там.

Но тьма уже касалась их.

Лира вскрикнула:

— Они проснулись!

Каэль резко повернулся к мастеру Орту.

— Что происходит с замком?

Архивариус был белее бумаги.

— Печать закрытого крыла связана с нижним алтарём. Если она не получит признания или подчинения, она обрушит связь. Сначала крылатый алтарь, потом северное крыло, потом родовой замок.

Зал взорвался криками.

— Это невозможно!

— Селеста, что вы сделали?

— Там дети!

Селеста не шелохнулась.

— Замок стоит